Она замерла, боль ушла, и девочка с удивлением обнаружила, что в груди больше нет горошины…

Даша не знала, как это случилось. Маленькое защитное реле, страхующее от подобных неприятностей, стояло в ней с детства, а тут вдруг не сработало, отключилось… И она, как последняя дурочка, бросилась на помощь пищащей Лариске, которую пытался извалять в снегу школьный красавчик Овчаров. Он отшвырнул её с такой нескрываемой досадой или даже брезгливостью, какой заслуживает назойливая навозная муха, нацелившаяся на сладкое пирожное. И, падая затылком на землю, она поняла: ей указали на место! Так будет всегда!

Надо было взять себя в руки и не дать пролиться слезам. Стереть с лица выраженье побитой собаки и со смехом вскочить, надавать стервецу тумаков. Тем более, что внимание зрителей было приковано не к ней, а к возне этой парочки, явно забывшей об окружающем мире и уже свалившейся в снег. Но силы воли не хватило, и Даша, неуклюже поднявшись, побежала с перекошенным лицом за школу, ловя спиной насмешливые взгляды сверстников.

Она была полненькой с рождения. Единственная дочь, единственная внучка, закормленная и заласканная взрослыми.

-Где моя сладкая булочка?- кричал папа, хватая её на руки и норовя укусить за попу.

-Кровь с молоком!- восхищалась бабушка, купая Дашеньку в пене.

И она никогда не сомневалась в том, что рождена для любви и восхищения, а мир прекрасен и великодушен, как добрый Гудвин. Первый удар под дых она получила в школе: её сразу прозвали пончиком.
Читать полностью »

Вот заменит она привычный хромосом на другой, и возмутительная цепочка "хороший мальчик - плохая девочка", тянущаяся со времен царя Гороха, порвется, как сопревшая нитка бус. Хорошие мальчики прозреют и полюбят хороших девочек, а плохие изничтожат друг друга.
Ах, это неописуемое чудо, неизмеримая сладость - произвести на свет крошечного мужчину! Подарить миру победителя и завоевателя, защитника и кормильца. Исторгнуть из себя - слабой, зависимой и ранимой, частицу противоположного заряда, вечную и непостижимую загадку с иным набором чувств и пристрастий, неподвластной женской логике системой восприятия, лабиринтом непобедимого "эго"! Это все равно, что вознестись над собой, причаститься в мечети, вкусить от вечности, замахнуться на божественное! "Я родила мужчину! Я исправлю недочеты Адамова племени и вложу в него то, что бесплодно искала в других!" И вот он сосет, сучит ножками, гукает, плачет и радуется, ходит, играет машинками, капризничает, дерется, дерзит, не слушается, врет, но все еще умиляет... А однажды, выскочив одурелой белкой из колеса, ты замечаешь, что рядом - взрослый молодой мужчина, и в глазах его - знакомое до боли упрямство и легкая снисходительность.

Так думала Леся Бронская, рядовой бухгалтер скромной конторы, исподтишка любуясь своим рослым плечистым мальчиком, собирающимся на свиданье. Димкина пассия живет в Макеевке, городке, плавно перетекающем в Донецк, как Химки в Москву. Когда Леся уезжает в деревню к родителям, Димка привозит Ию домой. И по сползшему с кровати матрасу и вороху содранного постельного белья Леся делает выводы о моральном облике избранницы своего ненаглядного мальчика. Мудрая зрелая женщина, она знает массу печальных историй о том, как подобного рода оторвы, на которых клейма негде ставить, охмуряют и окольцовывают домашних дурачков, а потом всю жизнь вьют из них веревки. И эта перспектива гуляющего по краю пропасти сына не дает ей ни минуты покоя. Преломить ужасную тенденцию - вопрос не только спасения сына, это вмешательство в систему на генном уровне. Вот заменит она привычный хромосом на другой, и возмутительная цепочка "хороший мальчик - плохая девочка", тянущаяся со времен царя Гороха, порвется, как сопревшая нитка бус. Хорошие мальчики прозреют и полюбят хороших девочек, а плохие изничтожат друг друга. И получится, что Леся сделала доброе дело не только своему ребенку, а всем обиженным, внеся посильный вклад в скудную копилку вселенской справедливости.
Читать полностью »

...Лев Аркадьевич считал сорокалетних старухами и, если и оказывал жене знаки внимания, то как бы в прошедшем времени...
Затяжное осеннее тепло было компенсацией за дождливое лето.

- Вот и спасибо, - мысленно говорила Лида, уплывая глазами в ажурные лоскуты бирюзового, еще не выцветшего неба, просвечивающего сквозь густые кроны деревьев, туда, где правил миром невидимый глазу и непостижимый сознаньем творец. - Спасибо за теплый воздух, за шелест травы, за чириканье птиц, и все это даром, совершенно даром.

Лидино время двигалось к старости, и в те редкие несуетные минуты, когда она это осознавала, абстрагируясь от мелких забот, она ощущала себя маленькой девочкой на крутой, обледенелой горке, стремительно скользящей вниз, и на глаза наворачивались слезы, так безумно было жаль себя. Но она включала логику, а с ней аутотренинг, и повторяла себе банальную истину, что никто не вечен под луной. Сегодня было тепло, страшный образ горки ее не преследовал, и было сладко заблуждаться на предмет того, что зима не придет вообще.

В парке, где Лида гуляла с голубой чопорной болонкой, старой ворчливой девой, по случаю выходных работали лотки с сувенирами. От нечего делать она подошла к одному и стала перебирать вкусно пахнущие деревом ложки, гребешки и туески. Но особенно ей понравилась шахматная доска, уставленная коричневыми фигурками, каждая из которых легко помещалась в ладони и действовала, как массажер. Скоро у крестницы день рождения, надо бы что-то купить. Деревяшки стоили дорого, но рядом лежали дешевые россыпи цветного пластмассового барахла. Лида повертела в руках какие-то бусы, безвкусную литую шкатулку и опять ухватилась за дерево. Вот она прелесть живого в сравнении с мертвым, и руку ласкает, и глаз, и обоняние.
Читать полностью »

Муж, по мнению Валечки, это в первую очередь - родственная душа. Подобная встреча - божье проведение, а не расчет или компромисс.

Она ещё раз проверила в сумочке шоколадных зайцев, купленных накануне в Москве, и толкнула тяжёлую дверь. После промозглой парижской сырости вестибюль показался заповедником лета: цветы на окнах, канарейки в клетке и тёплая зелёная ёлочка с цветными шарами, под которой седая Снегурочка неторопливо вязала крючком большую белую снежинку.

- Вы княгиня Мещерская? - выдохнула Валентина.

- А Вы? - с любопытством спросила Снегурочка. Молодые живые глаза взыскательно пробежались по незнакомке с головы до ног. А от любезной улыбки рассыпались по лицу морщинки, как круги от упавшего в воду камня.

- Я учительница русского языка. Из России.

- Боже мой! - всплеснула руками Антонина Львовна. - Я всю жизнь мечтала получать уроки русского языка!

- А я мечтала увидеть Вас! И этот легендарный дом, и потомков русских эмигрантов. Шоколадные зайцы высыпались на столик.

- Это Вам! Из Елисеевского.

Так армянка Валя Кошкарян, беженка из Сухуми, нашла в Париже работу, подругу и смысл новой жизни.
Любить по-русски
Мы сидим с ней в маленьком московском кафе и пьём чай с пирожным "Райское наслаждение".

- И впрямь райское! - восклицает она. - Не пирожное, конечно, а возможность ходить по Москве, слышать русскую речь. Я так соскучилась по России!
Читать полностью »

-У тебя такие пальчики, - вздохнула Наташа, - сахарные, не то, что у меня. Почему ты кольца не носишь?

-Не люблю, - рассмеялась Аня. – Они мне мешают.

-А ты потерпи, это дело привычки! Зато так красиво!

-Видишь ли, Ната…- начала было Аня. Но подруга её перебила:

-Можешь не продолжать! Я знаю, что ты сейчас скажешь! Что понятие красоты у всех разное, верно?

-Умная девочка, верно.

- И всё-таки я не могу понять! Такие ножки и всё время в джинсах! Такие пальчики и без колец. Твой благоверный не обижается, что ты даже обручалку не носишь?

-Наточка, солнышко, мой благоверный – умный человек. А на обиженных воду возят!

Они работали вместе четыре года, но дружили исключительно в пределах фирмы. Поначалу общительная Наташа делала попытки расширить географию – приглашала в гости, рвалась познакомить мужей, тянула после работы в кафе – пропустить по бокальчику винца и посплетничать. Но Аня всегда спешила домой. Похоже, она скучала по мужу и умирала от нетерпения поскорее его увидеть.

Анин муж был фигурой таинственной для всего коллектива. Плотно общаясь друг с другом изо дня в день, женщины не стеснялись выплёскивать личное. Все знали, к примеру, что у бухгалтера Зои муж – дальнобойщик, мрачная личность, который даже в постели доброго слова не скажет. У секретарши Симы – таксист, прохвост и бабник. У Наташи – директор автосалона, человек благополучный, не бедный, но с норовом. По праздникам дарит брюлики, но может и отнять, если чем-то не угодишь. Только у Ани муж – «любимый», «родной», «дорогой».

-Где он работает?- допытывались сотрудницы.

-Лёша творческий человек, - улыбалась Аня, и её голубые глаза загадочно туманились нежностью.

Читать полностью »

А чувство неловкости?- спросила Лиза. – Или оно вас не посещает?

-Посещает, девочка моя, иногда посещает…- усмехнулся Серж. – Но я умею стреножить эту кобылку.

Его серые, прозрачные, как ледышки в стакане воды, глаза туманились откровенным цинизмом.

Лиза ощутила странную смесь отвращения и …возбуждения. Господи, ну что за дьявол свил гнездо в её светлой душе! Откуда эта дикая, извращённая игра антагонизмов, итог которой – не взрыв неприятия, а живучий уродец похоти? Всем своим романтичным сердцем и ясным умом она тянулась к возвышенному и благородному, но тело, это страстное, неуправляемое тело южанки, доставшееся в наследство от погибшей в младых летах бабушки, жило собственной жизнью и жаждало тёмных, необузданных страстей.

-Странный у вас подход, - пригубила она шампанское, смочив горячие губы. – Люблю жену, это святое, но хочу красивую девочку, чтоб украшала жизнь.

Читать полностью »