Пора замуж, решили мы, и этот коммерческий шаг требует серьёзной разработки и подготовки.

Однажды мир сузился то маленькой чёрной точки, и она пулей пробила мне сердце – пора замуж! Не то, чтобы мне захотелось готовить, стирать, убирать или как говорят мои мама с бабушкой «управляться», а просто я поняла – сзади наступают на пятки. Этот конкурс красоты, куда Ленка достала пригласительный, вообще был ударом по самолюбию. Представьте себе выставку сияющих клонов: тридцать малолеток 15-16 лет, вполне созревшие физически, корчили на сцене женщин вамп к великому восторгу богатеньких педофилов. Так что мы со своим 1, 65 и престарелыми 22 годами («гуси»- презрительно называет их Ленка) просто слились с казённой мебелью. На нас и взгляда никто не бросил, хотя Ленка выглядела эффектно: юбка-ломбадка, высокие каблуки и маечка с вырезом. Да и я была ничего в своих сексуальных джинсиках.

22- критический возраст. Школа в далёком прошлом, институт позади, а ты, несмотря на диплом, чувствуешь себя полной кретинкой: на приличную работу не берут, там нужны специалисты со стажем. На «неприличной» ты девочка на побегушках – ни денег, ни уважения. С личной жизнью тоже напряг. Где искать своего суженого, если в студенчестве все шансы прошляпила? На дискотеках - одни малолетки, в кафе – престарелые съёмщики. Ленка – девчонка шальная, рискнула на подобный роман. И что в итоге? Гадливое ощущение, что тебя использовали. Попросили много, а заплатили мало. Ну съездила она с дяденькой в Крым, ну попила хороших вин, закусывая морепродуктами, но разве эти приятности стоят кариесного дыхания и дряблых прикосновений?

Мой опыт был несколько приятней: холёный чиновник, умеющий вкусно жить, чёрная джакузи с белыми свечами, лепестки роз в воде, шампанское мадам Клико. Но зато, какой ужас окунуться назад в убожество родительской квартиры!

Пора замуж, решили мы! И этот коммерческий шаг требует серьёзной разработки и подготовки. Претендента, коню понятно, лучше искать на работе, среди клиентов, разумеется, а не убогих коллег. Уж если судьба не осчастливила тебя божественной любовью, то её суррогат должен быть как можно качественней и удобоваримей.

Читать полностью »

В каждой женщине прячется сваха, мечтающая устроить счастье подруги.

Понятно, что добрая сентиментальная Галочка не была исключением. Когда муж Валерик, заскочив на обед, сообщил, что Стас разводится, Галочка тут же сориентировалась:

-А давай познакомим его с Надей!

Валерик идеей не вдохновился. Во-первых, Надя была не красавица – лицо сельское, фигура тяжеловатая. Во-вторых, старше Галочки на пять лет, а его со Стасом – на два. В-третьих, несла на себе печать трагизма – она успела побывать замужем и вышла оттуда смертельно раненой: ребёнок умер, муж бросил, в утешенье осталась только квартира. Так что в свои 30 лет, Надя не жила, а доживала свой век, отдавая всю нежность кошке. Единственной отдушиной для одинокой женщины была успешная Галочка. И она звонила ей в любое время суток, чтобы излить тоску. Так что сердобольная Галочка от своей идеи не отступилась, и добила-таки супруга. Однажды в пятницу он позвонил и сказал:

-Веду Станислава, готовьтесь.

Подруги дружно накрывали на стол.

- Мужик он умный, красивый и лёгкий, - рекламировала Стасика Галя. – А развёлся потому, что жену с любовником застукал. Да и то бы простил, если б она захотела.

-А если я не понравлюсь?- волновалась Надя, поправляя в вырезе блузки сметанную грудь.

– Ты главное не комплексуй, поняла? – наставляла Галочка. - Мужчины не любят закомплексованных.

Друзья примчались голодные, весёлые и сразу набросились на водку с закусками. Никакой неловкости, напряжённости, атмосфера праздника и любви! Мужчины рассказывали анекдоты, женщины хохотали, кошка облюбовала колени Стаса и преданно мурлыкала. Про время вспомнили в два часа ночи, и Надя кинулась стелить постели. Себе с Галей на раздвижном диване, а мальчикам на полу.

Ветер путался в тюлевой занавеске балкона, швырялся обрывками песен, украденных на летней площадке дискотеки, и никому, конечно, не спалось. Галочка втайне тосковала по мужу – его крепким рукам, родному до головокружения запаху. А Надя пылала томленьем, рождённым близостью двух мужиков.

Читать полностью »

От молодых баб, обнаружил Романов, даже пахло иначе! Яблоками, свежескошенным сеном, аппетитной влажностью грибов. А от старых – пыльными книгами, затхлым мехом, лежалыми вещами из сундука.

-Чего вы хотите, Ирина Александровна?

Романов смотрел, не мигая. Его круглые, породистые, с большими веками глаза (узкоглазая Ирочка всегда завидовала таким) не скрывали ни чувств, ни намерений. Это были глаза самца - сильного, напористого, решительного.

-Больнице не хватает оборудования. Чтобы сделать больному кардиограмму, приходится отправлять в райцентр.

-Да я не о том, ты же знаешь, – горячая рука легла на плечо.

Ирочка вспомнила, как танцевала с Романовым, как он подвозил её после банкета домой и, высаживая в тёмном дворе, крепко поцеловал в губы. По животу пробежала сладкая судорога. Как давно у неё не было мужчины!

- Я вас не понимаю, Иван Феофанович….

-Да всё ты понимаешь, девочка! – стиснул председатель плечо. – Откуда ты взялась на мою голову!

Он никогда не считал себя бабником. Честный партиец, трудяга, выходец из крепкого крестьянского рода, Романов и любил и работал по-честному. Двадцать лет возглавлял колхоз, теперь вот – сельский совет. Сколько было в жизни искушений, а он – ни-ни! Любил свою Марью Сергеевну! Но два года назад жена сломала шейку бедра, и жизнь забуксовала. Жена не бросалась навстречу, когда он приходил с работы, не щебетала радостно на ухо, а встречала тоскливым страдальческим взглядом. Нет, она пыталась накрыть на стол, поухаживать, как раньше, за хозяином. Но вид её беспомощности вызывал лишь досаду и горечь. Из добротного, сколоченного на века дома лёгкость бытия вытекала, как вино из рассохшейся бочки.

Ещё недавно Романов осуждал ровесников, падких на молодых девиц, посмеивался над модой иметь девчонку-любовницу. А теперь с ужасом констатировал, что подступила старость.

И, не желая её принять, замирал от волнения рядом с молоденькой юбкой. Так вот, что влечёт ровесников к «дочкам». Жизнь! Неутомимая, нетерпеливая, искрящая, бьющая через край энергия, которая у самих уже на исходе. И чем острее он это чувствовал, тем сильней раздражала супруга.

Читать полностью »

С того момента, как худышка Неля, самая тихая и целомудренная девочка девятиэтажки, изумила соседей рождением ангела, прошло восемнадцать лет. Ангел вырос, метко попав прямо в яблочко моды бесконечно длинными ногами и устойчивой субтильностью, не подвластной ни булочкам, ни жареной картошке.

Эта мудрая мысль - дать бриллианту заморскую оправу - пришла не в ветреную голову ангела, и не в замороченную голову ее мамы Нели, а осенила соседку Валю, работавшую в международном брачном агентстве.

Фотографии Сашеньки вызвали бурю на сайте. Не будем цитировать бледного юношу из Канзаса, и самодовольного бюргера, позирующего у канареечной тачки, и солдата американской армии, отважно воюющего в Ираке, и бородатого жителя Тель-Авива, и десятки других женихов, похожих своими нехитрыми устремлениями - поскорей заполучить себе ангела для безраздельного и законного пользования. А расскажем о романтичном Джеке, 33-х летнем бизнесмене из Лас-Вегаса. Однокомнатную квартирку двух женщин усыпали цветы и пушистые игрушки, открытки с видами морей, островов и замков, а каждую субботу приятный баритон соискателя, очень мило коверкающий русские слова, услаждал слух ангела рассказами о беззаботном американском счастье. Но Джек был далеко, требовал умственных усилий – отвечать на письма и учить английский – и не спасал от жажды любви, как не спасает от жажды реклама пива.

Отставив мечты о доме с бассейном, наш ангел спустился на землю, где и влюбился в простого мальчика. Получилось все глупо и пошло: чужая квартира, вино, потное барахтанье на диване, порванные колготки и стыдливое разочарование - это и есть та тайна, что сводит людей с ума?
Читать полностью »

- Нельзя! - грубо рявкнула Ниночка, успев схватить трубку первой, - она занятой человек, - а вы, уважаемый, тапки зашейте, если нечего делать.

С утра всем отделением ели. Вначале пирог с капустой окулиста Лидии Петровны. Потом драники старшей медсестры Наташи, и, наконец, мясной салат невропатолога Сиротиной. А за полчаса до конца рабочего дня прибежала Ниночка из регистратуры с домашним тортиком в честь грядущей в субботу свадьбы. И когда живот окончательно раздулся (тетенька, вы кого ждете - автобус?), а чай колыхался у самого кадыка, зазвонил телефон на соседнем столе. Да так настойчиво и оглушительно, что Тамаре пришлось подняться.

- Добрый день, - бархатно прозвучал мужской голос, - скажите, пожалуйста, я попал в поликлинику?

- Совершенно верно, - ответила Тамара, чувствуя, как невольно распрямляются плечи и втягивается живот.

- Ко мне зашел мой старенький сосед и спрашивает: дибазол принимают от повышенного давления или от пониженного? А я в медицине полный профан...

- Может, разумнее вызвать "Скорую помощь", чем давать соседу советы? - предложила Тамара.

- Пожалуй, я так и сделаю, - согласился незнакомец, - боюсь, что дед хорохорится зря. Извините за беспокойство. А у вас чертовски приятный голос. Можно узнать, как вас зовут?

- Тамара Васильевна, - засмущалась Тамара и поспешила шлепнуть трубку на рычаг.

Вечер прошел как обычно: вечно голодная Зоська царапала лапой толстое стекло аквариума, воображая, что ловит рыбок. Чара храпела, развалившись на спине и семафоря белками под вздрагивающими, полу прикрытыми веками. А она, хозяйка этого зверинца, тупо сидела у телевизора, щелкая семечки, - эдакая портативная, домашняя маслобойня - без мыслей, эмоций и желаний.

Про вечерний звонок в кабинет она вспомнила на следующий день, когда на соседнем столе опять зазвонил телефон. Испытав неожиданное волнение, Тамара поспешно сняла трубку, не сомневаясь, что услышит бархатный голос. И не ошиблась.

- Вы меня извините за назойливость, Тамара Васильевна, но это ваш вчерашний собеседник. Звоню, чтобы поблагодарить за вашу проницательность. Мой сосед действительно нуждался в "Скорой", у него констатировали предынфарктное состояние и срочно госпитализировали.
Читать полностью »

Успешные, респектабельные мужчины вились вокруг осами. Впрочем, стоило от них отмахнуться, как они тут же, с не меньшим пылом, садились на другой цветок.Пахло дождем. Сквозь кружевную изморозь старой тюли пробивалась робкая голубизна раннего вечера. И нарциссы в белом кувшине завершали картину светлой весенней грусти.

- Вот это и называется счастьем, - думала Тома, глядя, как с потолка бесстрашно спускается на невидимом канате маленький паучок. - А все остальное - тлен и суета сует. Паук - предвестник письма, эту примету она помнила со школы, когда вела бурную переписку с одним мальчиком, который служил в Севастополе. Мальчик писал письма, полные любви и нежности, а когда вернулся, то вспомнил о ней лишь через неделю, да и то по пьяни.

Томе вообще не везло в любви. Мужчины клевали на ее длинные ноги и струящиеся до пояса ржаные волосы, отчаянно добивались близости, а потом пропадали, не простившись. Однажды мама, переживая за дочь, все больше уходящую в себя, позвонила в модельное агентство и просто силой вытолкала ее на отборочный тур. Тома апатично, без всякого энтузиазма набрала максимальное количество баллов и получила приглашение на бесплатное обучение. Руки визажистов и фотографов делали из нее умопомрачительную красотку, но, покидая студию, она без всякого сожаления превращалась из принцессы в золушку, по-прежнему не изменяя джинсам и спортивным кофточкам.

Мама не ошиблась - работа в модельном агентстве расширила дочкины горизонты. Теперь ей приходилось участвовать в презентациях, и тогда ноги, плечи и живот максимально выставлялись на показ, как ходовой товар на витрине, а голубая печаль в глазах маскировалась легкомысленными, выбеленными прядками волос, падающими на лоб. Успешные, респектабельные мужчины вились вокруг осами. Впрочем, стоило от них отмахнуться, как они тут же, с не меньшим пылом-жаром, атаковали другой цветок.

"И слава Богу, - мудро рассуждала Тома, - зачем мне лишние страдания"!

Однажды на презентации нового отеля Тому подозвала начальница и вкрадчиво сообщила, что она приглянулась весьма уважаемому гостю, который хочет пообщаться с ней тет-а-тет. Тома вспыхнула, сказала начальнице что-то резкое, а на следующее утро вылетела из агентства, не получив расчетных. Мир снова сузился до рамок института и дома, а от прежней жизни осталась только подружка по модельному агентству.

Она, подружка, в отличие от Томы была человеком легким, и мужчин рассматривала исключительно, как предмет удовольствия и дохода. Легко и беспечно меняя спонсоров, Света ни к кому не привязывалась душой. Да и была ли столь бесполезная роскошь у легкокрылого праздничного мотылька?
Читать полностью »

Солнечная энергия любви, пьянящая блаженная субстанция, золотое зерно, шёлком прорастающее в клетки и сосуды…Это и есть любовь?

- Еще двести грамм "Арарата", - щелкнул пальцами импозантный, но изрядно подвыпивший мужчина, тоскливо вперившись мутным взглядом в молоденького официанта. Тот радостно кивнул и растворился за служебной дверью.

- Говорю вам, это Смолин, я его по телевизору видел! - восторженно сообщил он коллегам, кучкующимся в ожидании заказов.

Детективы Анатолия Смолина ходили в ресторане по рукам, но особенно их любила сама директриса. Проглотив очередное творенье, она царственно, как шубу лакею, сбрасывала книгу администратору, а дальше томик передавался по ниспадающей. И вот теперь талантливый маэстро наливался спиртным в их родном ресторане, переполняя сердца поклонников священным трепетом.

- Ваш "Арарат", - учтиво сообщил официант Сережа, ставя на стол графинчик.

- Ты, брат, любил когда-нибудь? - спросил Смолин, опрокинув рюмку.

И сам же ответил, - Нет, не любил! А вот я люблю! Достоевский писал - разрежьте мне сердце, и вы увидите там Париж. А если мне разрежут сердце, то увидят там Настю.

Сережа не знал, что ответить, на его жизнерадостной круглощекой физиономии застыла маска почтения.

- Пшёл вон! - рявкнул клиент и достал из кармана мобильник.

- Ну как ты там? - спросил он совсем другим, истомленным нежностью голосом. - Я не знаю, малыш, что делать, дай мне немножко времени! Ну не плачь, родная, не плачь!

Чёрная Ауди мягко подкатила к киноконцертному комплексу, и Толик увидел Настю. Мисс Воронеж стояла в холле, но даже с улицы было заметно, как пламенеют ее глаза. Рядом крутилась мелкая мужская шушера, кто-то делал комплименты, кто-то подносил сигарету, кто-то просто пялился, откровенно захлебываясь слюной.

А она парит над толпой на длинных, может, чрезмерно худых ногах, но оттого еще более беззащитная, возбуждающая, неземная, - красиво подумал Толик и пожалел, что нельзя записать. С тех пор, как он стал писателем, он бережно относился к своим мыслям и движениям души, стремясь всё передать бумаге.

Краем глаза он уловил всплеск зависти на тупых кобелиных мордах, когда Настя шагнула навстречу и прильнула щекой к щеке. Она всегда с ним здоровалась так, вызывая неизменный прилив неведомой раньше нежности.

- У тебя бывают теплые руки? - спросил он, целуя в ладошку.

- Ты забыл? - улыбнулась она. - Когда мы в постели, они горячие.

Это был маленький упрек, едва ощутимый укол, и Толик, обычно непробиваемый, покраснел. Чего он все мнется да телится? Зачем мучает их обоих? Ведь сомнений нет никаких: он ее любит, любит так, как никогда никого не любил. Еще три месяца назад, до встречи с Настей, он был другим человеком - циничным, пресыщенным, уставшим от славы. А теперь и слёзы увлажняют глаза, и бессонница мучает, и терзают приступы ревности.

- Я приехал тебя забрать. Прямо сейчас, ты согласна?

Далеко-далеко, в глубине своей тёмной души, он трусливо надеялся, что Настя попросит отсрочку. Но она вспыхнула, как свеча, на которую капнули маслом, и прошептала "да!"

Они не вышли, а выбежали из здания, держась по-ребячьи за руки, и все, кто их видел, задохнулись от зависти. А они уже мчались в машине к ближайшему отелю, и все лучшее, что придумал создатель для соития двух людей, двух разнополых тел, двух звенящих любовью сердец, было в их полном и безраздельном распоряжении.

В родной город въезжали под утро. Настя котёнком спала на его коленях, и Толик периодически наклонялся, чтоб поцеловать пушистые волосы. Вот оно счастье, о котором он даже не подозревал. Солнечная энергия любви, пьянящая субстанция, золотое зерно, шёлком прорастающее в клетки и сосуды…Разве можно поставить рядом такие тяжеловесные, вызывающие изжогу блага, как карьера, деньги, престиж - то, что еще вчера он считал своим главным и бесценным капиталом, на что молился, и что так боялся потерять? Завтра же, да нет, уже сегодня он поставит Мари Ванну перед фактом, что их брак себя исчерпал. Даст денег, солидные отступные, машину, прислугу, дом…Да-да, даже дом, на лунной мансарде которого написал свои лучшие вещи. Пусть, пусть купается в роскоши, ему не жалко, он даже рад, лишь бы уступила дорогу, не висла камнем на шее, не пыталась перекрыть кислород. А им с Настёнкой хватит квартиры, уютного гнездышка на двоих. Лето наступит - поедут к озерам, рыбу удить, охотиться, потом к Средиземному морю - за шоколадным загаром. И он улыбнулся, представив, как местный темпераментный люд попадает штабелями, увидев круглую попку самой красивой девушки Воронежа.

Читать полностью »

Новые туфли жали, хоть, безусловно, были хороши. Золотистые, на тонком каблучке, с изящным бантиком над закругленным носком. Ларочка видела, как девчонки в своих «калошах» сорокового размера умирают от зависти, и от этого еще сильней ощущала свою исключительность. А потом появился он, Вадим, и сразу стало понятно, что все остальные – не мужчины, а убогая пародия на них, вместе с их дорогими костюмами, узконосыми туфлями и французскими ароматами. А мужчина, рыцарь, джентльмен и орел – только Вадим, просто рожденный в белоснежной рубашке в рамке чёрного морского кителя. Конечно, звенел хрусталь, и сыпалось конфетти, и музыка была дивная, не та, что сейчас - скрежет пилы по металлу, но самое главное – ощущение близости Вадима, его осязаемый, бархатный взгляд, тепло его пальцев, которое при знакомстве чудом осталось в ладонях и продолжало их согревать.

Она танцевала, шутила, пила шампанское, порхала по залу на невидимых крылышках, но каждую секунду знала, где он сейчас и что делает. Стоило слегка повернуть голову, как их глаза встречались и, счастливо искрясь, начинали вести диалог.

-Тебе хорошо?

-Чудесно!

-Ты сама лучшая, знаешь?

Да я влюблена!- догадалась она, и в ту же секунду ощутила тоненький, безболезненный укол в сердце, от которого по всему телу разлилась невероятная, головокружительно-сладкая благость. Влюблена! Влюблена! Я влюблена! Так вот, оказывается, что это такое! Вот, кого она ждала все эти годы, кто способен понять без слов, услышать на расстоянии, озарить собой целый мир. Господи, как хорошо-то! Как замечательно жить на свете!

За окном запоздало выстрелила петарда, и Ларочка проснулась. Явь медленно, как загустевший мед, стала просачиваться в сознание. Туфельки превратились в стоптанные тапки, банкетный зал в узкую, душную спальню, платье - в ночнушку. Но где же Вадим? Где тот, для которого так восторженно билось сердце, так нежно курчавились волосы, так хрустально звенел голосок.

Рядом заворочался муж.

-Ларочка, ты проснулась?

-Ага, - отозвалась она и скосила глаза.

Так и есть, это муж - лысина, отёчные мешки, слезящиеся глаза.

Милый. Разве таким он был? Бравый офицер, сто раз от пола и столько же на турнике! Роскошная шевелюра, белые зубы, не знающие сноса.

-Я люблю тебя, Саша, - прошептала Ларочка. – Очень-очень люблю. (К горлу подступили слёзы). Будешь вставать, поцелуй меня!

Она снова уснула, и уже не услышала, как лежащий рядом старик всхлипнул и прикоснулся губами к ее плечу. Он ждал этих слов всю жизнь.

А накануне вечером…

-Мы будем отмечать старый новый год? - спросила Ларочка, протирая фужеры.

Где же она их покупала? Ах да, в Севастополе, где Саша получил большую звезду на погоны! Или всё же в Лиепае, где родилась Оксана?

Читать полностью »

Они встречались в маленьком кафе, где никогда не хватало света. Тамара была искусным дизайнером и все рассчитала тонко - от шаловливого язычка свечи тени падали в нужном ракурсе, делая лицо молодым и чувственным, глаза –темными и страстными, а ресницы длинными и трепетными, как крылья бабочки. Голос же в корректировке не нуждался – он серебрился такими оттенками и обещаниями, что у Качалова стонало под ложечкой, в нескольких сантиметрах от того места, где находился самый главный человеческий орган, ремонтом и настройкой которого он мастерски занимался вот уже пятнадцать лет. Рядовой кардиолог рядовой больницы, он нашел свою музу по Интернету, случайно забредя на сайт знакомств. Впрочем, «случайно» - формулировка не совсем правдивая. Качалову, укачанному монотонным однообразием жизни, ежедневным и неустанным героизмом в борьбе с инсультами и инфарктами, размеренными, идеальными отношениями с женой, давно хотелось легкого сквознячка, приятной перчинки, безобидного допинга, вроде бодрящего глотка хорошего виски. А здесь, в виртуальном мире не стреноженных людских страстей, отвязного трепа и, порой, откровенного цинизма, было сколько угодно лекарства от одиночества. Молодые женщины беззастенчиво искали «секс», зрелые дамы откровенно просились в спонсоры и, в приступе эксгибиционизма, описывали свои сексуальные пристрастия, а мужчины сообщали интимные параметры и перечисляли то, что их возбуждает. Полистав чужие профайлы, Качалов зацепился взглядом за коротенькое, но загадочное объявление: «Богема, 45 лет, ищу отдушину и стимул к новым ощущениям. Цель – дружба, общение, секс на один-два раза»!

Уважаемый доктор был человеком положительным, почитал жену, женщину добрую, красивую и верную, обожал непоседу-сына. Но что такое усталые, привычные объятья под теплым одеялом рядом с возбуждающим, кружащим голову бесстыдством, заложенным в последней строчке объявления? Конечно, смущал немного возраст, перегнавший его собственный на пять лет. Зато интриговала профессия. Кто она? Актриса? Художница? А может, писательница? И в памяти всплывали дразнящие кадры из фильма «Основной инстинкт» с сокрушительно-обворожительной Шерон Стоун. Одним словом, Качалов рискнул – написал письмо и предложил свидание.

Первая встреча не разочаровала, хоть и царапнула парой досадных моментов. Тамара оказалась чуть старше (не 45, а как бы не весь полтинник!) И в ранг богемы она возвела себя самоуверенно, посчитав, что для этого достаточно тетрадки сопливых стишков. Зато последняя, самая главная строчка анкеты, судя по всему, соответствовала истине – от новой знакомой шла острая волна сексуальности.

Читать полностью »

Это был роскошный подарок, подарок самой себе – вилла на берегу моря. Анри сняла её на десять дней. Мало, конечно, но с другой стороны, вполне достаточно, чтобы воспарить в небеса и примерить жизнь небожителей, не успев отравиться роскошью. Вилла была небольшой, двухэтажной (две комнаты и каминный зал внизу, а наверху – просторная спальня, похожая на расписную шкатулку) и находилась в двадцати шагах от моря. Хозяйка – странная баба с хитрым, изрытым оспой лицом и носом в сизых разводах отмерших капилляров, получила от Анри стопочку денег и согласилась выпить коньячку. После третьей рюмки с лимончиком она расслабилась и по секрету сообщила, что владелец виллы «сидит», а она его экономка. Но большие люди в счёт бывших заслуг хозяина спасли часть его имущества от конфискации.

-И долго ему сидеть?- изобразила Анри вежливое сочувствие.

-Осталось совсем чуть-чуть, - просияла хозяйка. И, уходя, напомнила:

- Зовут меня Лидой. Если что понадобится, жмите красную кнопку, я прибегу.

Интересно, что её связывает с хозяином? - думала Анри, разглядывая портрет роскошного мужчины над камином: умные, с прищуром, глаза, немного хищный нос и лёгкая усмешка победителя. Они приблизительно ровесники. Может, были когда-то любовниками? К примеру, жили в детстве на одной улице и постигали азы взрослой любви в сарае на старой, с продавленной сеткой кровати? Или целовались на крыше под звёздным небом, клянясь друг дружке в любви до гроба?

Она плеснула в хрустальный бокал «Алазанской долины», настоящей, присланной партнёрами из Грузии, и спустилась по ступенькам к морю. По словам Лиды, раньше территория виллы простиралась до самой воды, отхватив у простых смертных часть пляжа. Но когда поменялась власть и начались прокурорские чистки, забор от моря приказали убрать. Так что теперь, сидя в саду за белоснежным столиком, Анри могла наблюдать за жизнью простых людей, остановившихся в дешёвеньких пансионатах или частном секторе и объединённых на время куском побережья. Они любили стелить полотенца и линялые покрывала у длинной лестницы, ведущей к вилле, спрятавшейся среди деревьев. А иногда с бесцеремонностью птиц устраивались прямо на белоснежных, как сахар, ступенях, раскладывая, как на скатерти, бутерброды, помидоры и огурцы. И Анри ( калиф на час!) совсем недавно ставшая позволять себе роскошь, ловила себя на приступах трудно сдерживаемого раздражения.

Впрочем, жизнь на пляже её развлекала. Людской муравейник был в постоянном движении и беспечно доверял ветру подробности личной жизни, не догадываясь, что стал невольным участником реалити-шоу, и тешит любопытство скучающей дамы.

Читать полностью »