Любовь и нежность, озарение и вдохновение, запах приключений, нежность маминых рук, шальная роскошь заката - в жизни так много счастливых минут! Не ленитесь радоваться жизни, дорогие читатели! С новым годом вас!

Катя Михайлова

Она зашла в комнату, включила свет и обомлела: на её диване, под её любимым клетчатым пледом  спал незнакомый парень! Вор!- мелькнула страшная мысль.
На журнальном столике стояла открытая бутылка шампанского и наполовину съеденный торт, который она купила для визита к родителям.
Рита кинулась в спальню – звонить по телефону в милицию. А когда, вооружившись шваброй,  вернулась, парень уже сидел.
-Вы кто? – грозно крикнула Рита. – Как вы сюда попали?
-А вы кто?- спросил наглец.
-Я здесь живу!
-А баба Шура что, умерла?

Маму осенило в ноябре – на Риткином дне рождении.
-Четверть века – не кот начхал!- заявила она за столом. – Если гора не идёт к Магомеду, Магомед, надевай кроссовки!
Под Магомедом подразумевалась Ритка, под горой – заплутавшая где-то любовь.
-В наше время старых дев по сёлам возили, - вздохнула бабушка. – В одно повезут, в другое, и там обязательно кто-нибудь находился – то ли бобыль, то ли вдовец.
-В ваше время под кур носили, - съязвила Ритка.
-И помогало!- надулась бабушка. –Мой брат собаки испугался, заикаться начал. Мама под кур посадила – очухался!
-Значит так, - прервала дискуссию мама. – Делаем в семье рокировку. Бабушка переезжает к нам, в Ритину комнату, Рита – в квартиру к бабушке. Девушка с жилплощадью – совсем другое дело, чем без.
Так под Новый год Маргарита Николаевна, скромная учительница начальных классов, больше оптимистка, чем пессимистка, оказалась на восьмом этаже девятиэтажки в двухкомнатной, оклеенной свежими обоями в розовый лютик, квартирке. Ещё каких-то пару лет назад она тут же собрала бы здесь вечеринку, но прошлым летом выскочили замуж последние две подружки, и теперь они звали одинокую Марго за уютный семейный стол.
-Лапуся, ты в чём год быка встречаешь?- позвонила Ленка.
-В бежевой разлетайке, - ответила Марго.
-И не думай! Надевай своё красное платье!
-Ты хочешь, чтоб бык меня растерзал?
-Как женщину, а не тореодора! Всем одиноким бабам, я вычитала у астролога, надо быть в красном! Это возбуждает быка, как мужчину!
-И кого я буду возбуждать? Твоего Сашку что ли? Или мужа Верунчика?
-Есть сюрприз! К нам придёт двоюродный братец Сашка, он недавно развёлся! Квартиру оставил жене, а Мазду забрал! Так что будешь у нас при машине.
Новость не окрылила Риту. Во-первых, она не верила в знакомства по сватовству. Во-вторых, не верила разведённым мужчинам. В хорошего мужика баба мёртвой хваткой впивается, а если отпустила в никуда – значит, достал.
Поэтому рекомендацию одеться в красное она пропустила мимо ушей. А вот свой фирменный салат украсила багровыми зёрнышками граната – получилось нарядно и аппетитно.
Сбор был объявлен на десять вечера, и в семь Рита отправилась в душ. Но вместо горячей воды из крана раздалось шипенье.
-Пипец!- возмутилась Рита и, оставив кран открытым, решила пока погладить бежевую разлетайку. В восемь опять позвонила Ленка.
-Лапусь, ты не можешь придти пораньше? Я в таком психе, ужас! Сделала маникюр, по дороге размазала лак. Укладка вся развалилась! А ты так феном ловко орудуешь!
-У тебя вода горячая есть?
-Есть!
Читать полностью »

Леонид Весельников, прозванный друзьями Монахом за несмываемое жизненными бурями "минорное" выражение лица, долговязую нескладную фигуру и несоразмерные телу длинные руки,уныло смотрел на план дома. У него была голубая мечта - дом. Не большой, поражающий архитектурными излишествами, монументальными фронтонами, колоннами и взмывающими ввысь мезонинами. Нет. Его мечта вырисовывалась в виде маленького одноэтажного домика: уютного гнездышка на три комнаты, две из которых - спальни, третья - гостиная с обязательным камином (около которого в своих мечтах он уже сидел в кресле и под треск горящих поленьев почитывал утопический роман Воннегута). После долгих поисков по страницам сайтов проектировочных контор, строительных компаний он, наконец, нашел то, что искал. Правда, выяснив смету строительства, немного приуныл, так как обнаружилось: горшок под кроватью - вчерашний день, и надо строить канализационную систему. Свечи на столе - романтично только в сочельник под Рождество, а умываться из пластиковой бутылки - оригинально на привале где-нибудь в горах, а не в современном доме 21 века.
Почему идея о строительстве дома вдруг возникла в голове Лехи? Ответ простой - Леха женился. Женился внезапно, чем очень удивил друзей, которые, к своим неполным тридцати, считали - настоящая мужская жизнь только начинается. Жена Лехи - полненькая, смешливая - мгновенно покорила скептический ум и черствое сердце Монаха блестящими, словно у белочки, озорными карими глазами, крутыми кучеряшками рыжих волос и точеными пальчиками нежных маленьких рук. Он буквально тонул в блаженстве, обнимая своими длинными костлявыми руками пухленькое тело девушки, от которого исходил аромат свежеиспеченной булочки с ванилью, и очнулся только тогда, когда его посадили в черный лимузин, украшенный лентами, шариками и куклой на бампере, которая таращилась на происходящее совершенно безумным взглядом. Таким же безумным взглядом Леха таращился на друзей, и мысль, что это происходит с ним, вдруг пронзила снизу доверху острой иглой, застряв где-то между правым и левым полушариями мозга. Но, взглянув на Катеринку в пышном подвенечном платье, похожую на торт "Бизе", вдруг счастливо улыбнулся, и до самого ЗАГСа ехал с улыбкой "отмороженого аутиста", как выразился его друг Михаил.
Читать полностью »

Каждый день, в 6-15 вечера маленький киевский дворик оглашается счастливыми детскими криками.
--Мама пришла! –  бросается на шею худенькой женщине кареглазый мальчонка. Она с нежностью хватает его на руки и поднимается на крыльцо, где попадает в другие объятья – рослого красавца-мужчины.
-Вот любовь!- восхищаются соседки-бабульки. – Бывают же идеальные семьи!
И никому из них  в голову не придёт, что путь к счастью супругов Ангелиных прошёл через боль и тернии.

Он сам пришёл
Они познакомились в больнице – Алла и Светочка. Первая лечилась от бесплодия, вторая – от последствий аборта. Скучные больничные будни скрашивались взаимными откровениями. Светочка жаловалась на кавалеров, которым надо только одно, а как чуть, так они в кусты. Алла – на современных девиц, вешающихся на женатых мужчин.
-Он, конечно, очень порядочный, - говорила она о муже, - но безумно хочет ребёнка. Представляешь, что будет, если я не рожу?
-Где ж ты такого нашла?- удивлялась Светочка.
-Он сам пришёл. В обличье Деда Мороза. Я училась на третьем курсе и под Новый год заболела пневмонией. Друзья на турбазу едут, к живым ёлкам, а я дома лежу с температурой! Вот они и сделали мне сюрприз! Представь - 31-е, родители в гостях у старшей сестры, она только-только тогда родила, и вдруг звонок в дверь. Я в махровом халате, лохматая, бледная, открываю двери, а там – Дед Мороз! (Лёша после театрального училища пошёл в политех, ну и подрабатывал перед новогодними праздниками!) Глаза смеются, голос бархатный. Вручил он мне плюшевого зайца, рассказал несколько анекдотов и спрашивает: «Так вы что, одна Новый год встречаете?» Я скорбно киваю головой. А он в ответ: «Можно я к вам приду? У меня последний заказ в 23 часа». Мама потом долго меня пилила за авантюризм – а вдруг бы он оказался маньяком?
Читать полностью »

Эта осень – как ты,
Эта осень – как лето,
На цветы с высоты
Низвергается светом.

Погружаюсь в неё –
Как в тебя окунаюсь,
В нас живёт, нас несёт
Световое цунами.

Прямо к солнцу, туда –
Нас смывает с планеты,–
Где нам быть навсегда
Осиянными светом.

*   *   *
Тебя увидать однажды
В безликой людской толпе,
Где каждый – в себе, и каждый
Торопится не успеть.

Идти за тобою – зрячим,
В отличье от них – слепцов,
Не верующих в удачу,
В свершение тайных снов.

Тронуть тебя за руку.
-Здравствуй, - сказать, - привет,
Я превозмог разлуку,
Обратной дороги нет.

Тайное стало явным,
Близким и дорогим.
Слышишь, только представь, - нам
Солнце играет гимн!

И видишь ? подумать страшно! –
Среди одиночеств мы
Смотримся, как мираж, но –
Есть в этом высший смысл.
Читать полностью »

Михаил тронул пальцами блестящий, тугой шелк иссиня-черных локонов и шумно втянул в себя воздух. Это был тонкий, скользящий, пульсирующий аромат нежных фиалок. Запах любимой женщины...
-На, держи, только не обливайся, - протянул он Лике бокал с коктейлем. И поцеловал, как ребёнка -  сначала один глазик, потом второй, носик, лоб, подбородок. Безумно хотелось плакать. Не мог. Все до единой слезинки он растратил семь лет назад, когда потерял мать.

Тот год выдался для него неудачным. Сначала угнали машину. И пусть "жигули" были старенькие, чиненые-перечиненые, с облезлым капотом, все равно было жаль. Потом шарахнула беда посерьезней - младший брат попался на воровстве и угодил за решетку. А к концу ноября Михаил, замордованный хроническими неурядицами, слег с воспалением легких в больницу.
Он с детства ненавидел больницы. С тех самых пор, когда в двенадцатилетнем возрасте мать отправила его в летний лагерь, а он на три недели загремел с корью в инфекционное. Стоял жаркий июль, дети купались в Азовском море, носились по пляжу, бегали на дискотеки, он же валялся в провонявшей хлоркой палате и считал на потолке пауков. Мать приехала через несколько дней. Привезла фруктов, конфет, ласковые поцелуи и его любимую книжку - большую детскую энциклопедию с иллюстрациями. Она стерла с его лица грусть и пообещала, что он скоро поправится.
Несколько дней спустя Мишка пошел в туалет, потом на процедуры, а когда вернулся, заметил, что книги на тумбочке нет. Он раз десять перерыл сумку, осмотрел всю палату, заглянул под кровать. Все впустую - книга исчезла. Санитарка, убиравшая комнату, лишь презрительно сморщила нос:
- Сдалась мне твоя макулатура! Сам потерял, сам и ищи.
Энциклопедия была подарком отца, и дороже красивых иллюстрация и яркой обложки в ней была надпись: "Любимому сыну от папы. Расти настоящим мужчиной". Отца с ними не было уже несколько лет - он ушел к другой женщине. Но для Миши он все равно оставался кумиром, и в трудные минуты мальчик снова и снова перечитывал короткую надпись. Теперь же, лишившись своего "амулета" он вдруг испугался собственной беспомощности и понял, что настоящим мужчиной ему так и не стать.
Второй раз Михаил столкнулся с больницей в двадцать два года. Он уже прошел армию, закончил техникум и успешно работал автослесарем. Грязный и взмокший, он лежал под днищем машины, орудуя инструментами, когда рядом нависла фигура старшего мастера.
- Мишань, тут это… дело такое, - лицо коллеги было напряженным и бледным. - Звонили тебе. Езжай срочно в больницу. Твоя мать под машину попала.
Он так и рванул в больницу в грязной рабочей робе, перемазанный машинным маслом и ржавчиной, и долго не мог понять, почему его не пускают в палату, требуют вымыть руки…
Мать так и не пришла в сознание - слишком тяжёлыми были травмы.  Она стояла на самом краю тротуара, выглядывая автобус, и весь удар иномарки пришелся на ее усталое тело. Всю ночь доктора боролись за хрупкую жизнь, но к утру ее большое, доброе, солнечное сердце остановилось. А Михаил сидел рядом, умирая от осознания собственной беспомощности, с ужасом осознавая, что не сумел стать защитником и мужчиной.

Читать полностью »

-У меня есть любовник, - сказала Жанна. – Он еврей. К тому же рыжий. Мы спим уже целый год, но о женитьбе ни гу-гу.
Мы лежали на двух раскладушках в обшарпанном дворике бабы Мани, въедливой, вредной старушки, сдававшей Жанне жильё. Пахло скошеной травой и вареньем из райских яблок, остывающим в тазике на крыльце.
-Пойду украду несколько яблочек, - сказала Жанна.
-А если увидит?
-Не увидит, она в посадку пошла, козу проведать.
-Тогда прихвати и мне.
- Так вот, о женитьбе ни слова, - напомнила Жанна, ставя стакан с вареньем на траву и блаженно смакуя теплую сладость душистого мини-фрукта.
Я последовала её примеру, ухватив яблочко за мягкую, тоже просахаренную ножку.
- А ты его любишь?
-При чём тут это?- обиделась Жанна. – Мне уже 25, а ему вообще 30, чего ж тянуть козу за хвост?
Мне было 19. Замуж решительно не хотелось. И спала я одна, в обнимку с подушкой. А к Жанне приехала в гости из другого города, и это было первое моё самостоятельное путешествие.
-Ну даже не знаю, - смутилась я. – Как-нибудь его спровоцируй, что ли. Пусть за тобой кто-нибудь приударит, чтоб он приревновал.
-Кто-нибудь!- вздохнула Жанна. – Где ж такого найти прикажешь?
-Не обязательно искать, можно придумать, - съела я последнее яблочко и вовремя. Потому что вернулась баба Маня, просверлила глазами свой тазик с вареньем и сурово уставилась в нашу сторону.
– Записки там разные, звонки, - продолжила я.
-Можно попробовать, - без энтузиазма согласилась Жанна. – Ты мне поможешь?
Вечером мы сидели в ресторане Центральный, и я из подтишка рассматривала Борю. Коренастый, с бронзовой бородкой клинышком  и такими же бронзовыми волосиками на запястьях. А глаза хорошие - добрые, смеющиеся и чуть прищурены. Он угощал нас вином и морскими деликатесами – мидиями, осьминогами, крабами и гребешками в горчичном соусе. Говорили о всяком разном, и, какого бы ни касались вопроса, Боря неизменно блистал интеллектом и сыпал в тему анекдотами.
-Какой вы …эрудит!- не сдержала я восхищения.
-А мне положено, - улыбнулся Жаннин любовник. – Я же историк и лектор со стажем.
Незаметно для себя мы с Жанкой настолько наклюкались, что забыли о грандиозных планах и талантливо продуманной авантюре. И вскоре, как глупые мышки, сами оказались заложницами чужой игры. С того вечера мы стали везде тусоваться втроём: ездили за город, катались на лодке, купались в озере, играли в волейбол, дурачились и загорали. Я чувствовала себя абсолютно комфортно, а Жанна всё чаще пребывала в дурном настроении. Как-то вечером, крася ресницы перед выходом в свет, она задумчиво изрекла:
-Скажи честно, ты ничего не заметила в Борисе?
- Что ты имеешь ввиду?- насторожилась я.
-Ну то, что он влюблён в тебя по уши.
-В меня?!- опешила я.
-В тебя, тебя, - не выдержала подруга и, давясь слезами, выскочила из комнаты во двор, громко хлопнув дверьми.
-Значит так, - настигла я Жанну на бревне с сигаретой. – Я подруга твоя, а не Борина. Приехала к тебе. И твои интересы для меня приоритетны.
Читать полностью »

Она проснулась уже давно, но глаз по-прежнему не открывала, чтобы не спугнуть нежное касание чудесного сна. Вот они с Ромкой в лодке. На ней его любимое платье — кремовое с узким верхом и расклешенной юбкой чуть выше колен. Он — сильный и мужественный, выглядит старше своих девятнадцати. Его синие глаза весело щурятся, он гребет легко и небрежно, почти играючи. Он молчит. Она — тоже. На прогретой июльской поверхности Кальмиуса играют солнечные блики.
Ромка делает несколько сильных рывков веслами и причаливает к берегу.
— Уже накатался? — Катя удивленно приподнимает бровь.
Ромка улыбается одними уголками рта, его лоб напряжен, слева у виска бьется нежно-голубая жилка. Он встает и садится рядом. «Странно, — удивляется Катя. — Почему он так напряжен? И почему все время молчит?». Его рука скользит по ее спине, касание плавно переходит в объятие. Поцелуй — сильный и нежный одновременно. Ромкины губы ласкают ее щеку, висок, замирают… А в следующее мгновение ухо обжигает горячий взволнованный шепот:
— Я так боюсь тебя потерять…
…Катя все же собрала остатки своего хилого мужества и приоткрыла глаза: нельзя прятаться от реальности бесконечно. Ровные белые стены, белый потолок, белые шторы на окнах. Холодная, безразличная, стерильная комната. Рядом с кроватью тянет к руке длинное бледное щупальце капельница.

Они познакомились на студенческой вечеринке. Ромка — высокий, стройный и до безумия обаятельный — пригласил ее на медленный танец, и она потерялась в его глубоких, настойчивых, синих глазах. У них почти ничего не было общего. Она училась на историческом, он готовился стать программистом. Она обожала мелодрамы, Франсуазу Саган и Мадонну, он был зациклен на звездах и Ай Ти технологиях. Катя мечтала отправиться в круиз по Средиземному морю, а Ромка бредил «Силиконовой долиной» и карьерой знаменитого Билла Гейтса.
— Ты — мечтатель и фантазер, только и делаешь, что носишься в облаках, — подкалывала его Катька.
— А ты — наивная, пустая девчонка. Ты живешь шмотками, сплетнями и глупыми фильмами, — парировал Ромка и нежно кусал ее за ухо.
Между ними почти ничего не было общего, кроме…кроме любви и обоюдной потребности не расставаться.
Катя долго не решалась познакомить Ромку с родителями: как будто предчувствовала что-то дурное. И, как оказалось, не зря. Внешне знакомство прошло безупречно: Ромка был вежлив и очень тактичен, мама — гостеприимна, а папа вообще делал вид, что читает газету. Но прошло несколько дней…
Катя уже забралась в постель, выключила свет и собиралась заснуть, когда в комнату тихо зашла мама.
Читать полностью »

Комфорт или драйв?

Блин, подскажите кто-нибудь, что делать?
Я люблю двух женщин, и не знаю, какую больше! Женат уже двадцать лет, с женой познакомился ещё в институте. У нас двое детей. Из-за слабого здоровья старшего сына, жена стала домохозяйкой. Но она в курсе моих дел, может дать совет, поддержать морально. Так что мне, можно сказать повезло – всего хватало. Но пять лет назад в нашу компанию пришла молодая женщина. И у меня закрутился с ней роман, это была настоящая страсть. Жена ни о чём не догадывалась. Год назад моя возлюбленная развелась и стала требовать от меня того же. А я вдруг понял, что не могу уйти от жены. Но не могу  расстаться и с любовницей. С одной мне хорошо, комфортно, я испытываю к ней нежность, привязанность. Другая дает мне ощущение драйва... Ситуация изменилась после разговора с любовницей, оказалось, что у нее появился поклонник, с которым она хочет создать семью. Я принял решение и переехал к ней. Жена, конечно, плакала, просила вернуться. Я прожил с любовницей несколько месяцев, все, вроде бы, устаканилось, жена успокоилась. И тут я понял, что хочу вернуться к ней. Теперь меня донимает своими звонками любовница. И вот что я в себе обнаружил -  мне нравится, что они борются за меня! Я для них – как трофей. Но это же не может быть бесконечно, надо что-то решать...

Андрей К.
Донецк.

Ритм джаза пульсирует в ее венах, сердце отзывается торопливым биением. Кажется, сам воздух в небольшом кабачке раскачивается в такт музыке. Он сидит к ней лицом. Она видит, как вздрагивают его полузакрытые веки, капельку пота на верхней губе, как кривятся тонкие губы, морщится лоб; но, внезапно, изнутри будто вырывается луч света - лицо пианиста озаряется улыбкой: детской, беспомощной, от которой сжимается сердце, хочется любить или прыгать от восторга как маленькой дурочке. Звучит завершающий аккорд, она машинально поправляет волосы, в небольшом зале бывшего пивного подвала душно, щеки и шея покрылись легкой испариной, от запаха табака чуть ломит виски.
Пианист поднялся из-за рояля, бегло пробежался взглядом по залу. Когда его глаза остановились на ее лице, ощутила почти физическое прикосновение этого взгляда. Обычно она опускала глаза, но сегодня... Сегодня она ответила, даже больше - смотрела с легким вызовом, будто приглашала к поединку. Но мужчина отвернулся. Она вздохнула. Доля мгновения, когда скрестились их взгляды - задержала дыхание, и теперь дышала сильно, глубоко. Любила ли она его? Там, на сцене, за роялем - сидело божество, но потом? Сколько ему лет? Около пятидесяти, не меньше. Груз проблем, вечно недовольная жена, дети... Уже месяц она приходит в этот кабачок, и ни разу не видела, чтобы он общался с кем-то или уходил домой в сопровождении женщины. Был ли он красив? Нет... Пожалуй - нет. Невысокий, как у всех джазистов - чуть вздернутые плечи, длинный нос, крутой лоб с залысинами, сухие губы, тяжелый подбородок с неожиданной ямочкой. Встретив на улице, пропустила бы, не зацепившись взглядом. Но когда он садился за рояль, касался длинными нервными пальцами клавиш рояля, она замирала в предчувствии внутреннего восторга. Тусклая блеклая картина - окружающая ее вот уже почти тридцать шесть лет - исчезала, окружающее приобретало смысл, душевная усталость таяла, напряжение, распирающее изнутри - уходило, ей хотелось плакать от восторга, или кричать.
Такое же чувство она испытала, стоя однажды над пропастью в шестьсот метров. Ощущая почти физически оглушающую пустоту под собой, она поймала себя на непреодолимом желании прыгнуть, ощутить тугой поток воздуха, жуть падения. Наверное, она бы так и сделала, но руки... Она не могла оторвать их от перил. Казалось, они стали продолжением холодного металла. И тут она увидела сокола. Он парил почти неподвижно, поймав поток воздуха. Внезапно, сложив крылья, упал в крутом пике, ударил когтями птицу. Та, кувыркаясь, стала падать на землю. Сокол, развернувшись, на бреющем полете, подхватил жертву. Еще какое-то время она стояла и смотрела на удаляющуюся точку, потом отняла руки от перил и отошла. Эта мгновенная смена жизни-смерти, потрясла ее, закладывая маленький кирпичик знания в уголок памяти...
Заметил ли он ее? Она нарочно приходила заранее, занимала один и тот же столик, и так уже в течение месяца. Даже если и заметил - не показал виду. Его безразличный скользящий взгляд сегодня - лишнее подтверждение. Иногда, глядя на его сильные руки, она представляла, как он проводит пальцами по ее шее, гладит... Странно, но картины секса не возникали в ее голове. Только одна картина - он и она рядом, тесно прижавшись друг к другу так, что слышно биение его сердца. И в тоже время, она боялась, что ощутит кончиками пальцев его кожу - холодную, влажную, вялую. И не будет больше вечеров, когда она сидит и слушает его музыку. Она потеряет то единственное, что внесло значение и ценность в бессмысленное кружение, придало определенный смысл ее жизни.
Она проследила за ним взглядом, пока его спина не скрылась за портьерой, поднялась. Она придет завтра, и так будет ходить, пока... А, что - пока? Она не хотела отвечать на этот вопрос. Пусть идет так, как идет. Это незнание, непредсказуемость разрушали монотонность существования. Временами она даже чувствовала себя счастливой.
Вечер встретил косым дождем. Запахнув воротник плаща, торопливо пошла по тротуару к остановке троллейбуса.
Читать полностью »