Свежий воздух, солнце, высота. Шестнадцатый этаж. Видны зеленые макушки деревьев. Один только шаг – и ты уже вне бытия. И не будет больше никаких проблем. Как хорошо!

Она подошла к ребенку, спящему в кроватке. Поправила одеяльце, послушала дыхание. Малыш спал безмятежно, слегка приоткрыв ротик. Улыбнувшись, она вышла из комнаты и плотно закрыла дверь. Взяв телефонную трубку, набрала номер подруги: у той вот-вот появится ребенок. - Алле, – раздался в трубке хрипловатый голос мужа подруги. - Привет, как ваши дела? - Родила! – радостно воскликнул он, и добавил – Пацан, как и хотели! Рост 52 вес 3900! Крепыш! - Поздравляю, - машинально сказала она и положила трубку. Нахлынуло вдруг: ее никто не поздравлял, когда родила. Никто не пришел с цветами и не оповестил знакомых радостным голосом. Ей не дано было выйти из роддома с парадного хода, медсестра вывела через абортарий. Смотреть на счастливые лица молодых отцов, встречающих других рожениц, было бы дополнительной травмой. Ребенок сразу после рождения попал в больницу. Он родился больным. Неведомая чернота охватила ее с головой. Зависть. Черная зависть. Почему подруга, имевшая массу проблем во время беременности, смогла-таки родить здорового ребенка, а она, будучи, по словам наблюдавшего врача «образцовой беременной» - нет? Никогда ранее ей не приходилось испытывать настолько пакостного чувства к удачливым людям. Еще не так давно она считала себя везучей: из того, что загадывала - все сбылось. Институт, работа, любовь, свадьба, беременность и.... Тут обрыв. Жизнь разделилась на «до» и «после». До – все блага жизни, а после – предательство мужа и больницы, больницы, больницы...Ребенок чаще был под капельницами, чем на руках. Надежда – отчаяние, надежда – отчаяние. Уход за ребенком, врачи, операции, процедуры... Невозможно было ощутить всю пропасть, разделяющую ее от других, счастливых матерей, когда в больницах лежали с детками такие же, как она. Но сегодня, после этого звонка, стало понятно: у некоторых существует совсем иная жизнь: радостная и безмятежная, а ее - проходит мимо. Все не пережитые эмоции, месяцами вызревавшие внутри, спрятанные от других и от себя самой, вдруг вырвались из подсознания как лава из вулкана. Они долго ждали последнюю каплю – событие или известие, способное наполнить чашу до краев, и сейчас дождались. Череда бесконечных обид сдавила грудь и мешала сделать глубокий вдох. Обида на жизнь, что стала сплошной черной полосой. Обида на мужа, что ушел. Обида на родителей, что жили в далеком поселке и не хотели бросать хозяйство. Обида на себя, что не смогла подарить миру полноценного человека. Обида на врачей, что не вылечили... «Мы не можем вас обнадежить, что ребенок будет таким же, как все.» - говорили врачи. Не можем, не можем - застучало молоточками в висках. Она обхватила голову и присела на край дивана. Читать полностью »

Кире захотелось завыть, как собаки воют в полнолуние, или взять прут от арматуры и бить, бить по этим зеркальным витринам, этим шикарным машинам. Бить по ненавистным рожам, чтобы вместе с кровью и ошметками кожи с них слетела наглая и сытая ухмылка. Бить до тех пор, пока не вырвется из нее эта тоска и ненависть

Кира стояла перед рестораном с громким названием "Санрайз". Владельцем этого ресторана был Артур Яковлевич Качевский. О нем мало что знали, он объявился в городке совсем недавно, но уже успел построить дом, ресторан и войти в очень узкий круг "власть держащих". Кира иногда видела из окон дома, как по улице мчится его "Инфинити" цвета баклажана, а следом за ним джип с охраной. Приморский городок переживал строительный бум. Еще вчера главная улица мало, чем отличалась от улицы, по которой в начале прошлого века, ходил ее любимый писатель, придумывая в голове призрачные города, но ветер перемен занес энергичных предпринимателей, и город будто проснулся от спячки, его залихорадило: повсюду строились торговые центры, гостиницы, рестораны и казино. Кира жалела о старом городе, меняя лицо, он становился чужим для нее. И только старый парк, спускающийся к самому морю, каким-то чудом остался нетронутым, и район, где находился ее дом. Туда еще не дотянулись щупальца строительного спрута. А может быть, спасло то, что находился район далеко от моря, на сопке, которую старожилы называли "Красной", потому что каждый метр земли сопки был пропитан кровью солдат и матросов, погибших здесь в сорок первом году.
Ее дом... В детстве он казался огромным: двухэтажный, с балконом и мезонином, из окна которого она так любила смотреть на проплывающие вдали корабли...Теплые руки матери - уютная колыбель, где она засыпала под тихую песню. Смех в глазах отца, когда он подбрасывал ее вверх, отчего сердце замирало от восторга и страха. В доме не замолкала музыка: Кира с восторгом в сердце следила за мамиными руками, которые словно бабочки порхали над клавишами, извлекая из чрева старого пианино то журчание ручейка, то стоны и плач. Сначала ушел отец. Ушел ночью, как вор, оставив только записку, что уходит к другой женщине; и мать больше не играла, и не пела, когда брала ее на руки. Сквозь теплые волны сна иногда пробивался торопливый говор: мама о чем-то спорила с бабушкой, но слов Кира не понимала; слова были трудные, взрослые. Потом умерла мама, и они остались одни: бабушка, Кира и Барс - старый подслеповатый пес.
Читать полностью »

Вася Борщ с первого класса знал, что женится на Лиле Рощиной. А Лиля, принимая услуги верного рыцаря, мечтала о благородном принце. Вася был хорошим человеком, но не подходил ей ни по каким параметрам: что за имя, что за фамилия, а этот курносый нос? Зато как друг и преданный рыцарь он девчонку устраивал. В какую бы передрягу она ни попала, стоило сказать: «Вася, где ты?», как он вырастал буквально  из-под земли. Починить велосипед, найти потерянную серёжку, отвадить приставучих школьных хулиганов, решить контрольную по математике – Вася мог всё! После школы Лиля поступила в медучилище, а Вася – в школу милиции. Форменная фуражка сделала его щекастое лицо ещё смешнее.

Маленькие предательства

В двадцать лет Лиля стала первой девушкой Авдеевки – она победила на конкурсе красоты. И поклонники посыпались как из рога изобилия. Но красавица выбрала Роберта Кидалова. За красоту, за имя, за богатых родителей. Фамилия, правда, была двусмысленной, ну так идеальных людей не бывает!
Лилиной маме жених не понравился. Ну и что ж, что у родителей три магазина, рассуждала она. А сам он что из себя представляет? Самовлюблённый, наглый, избалованный. В институте не доучился, на работе у отца только числится. Но дочка маму не слушала. Рестораны, подарки, ночные гонки на джипе – всё будоражило кровь, обещало красивую жизнь без  материальных проблем и серых будней.
Однажды в больницу, где Лиля работала хирургической медсестрой, приехал Вася.
Протянул букетик подснежников и попросил:
-Ты только замуж за него не выходи. Гнилой человек, я справки навёл.
- Ты просто ревнуешь, - рассмеялась Лиля. – И завидуешь.
В двухкомнатную квартиру Роберта 22-летняя невеста  переехала за месяц до свадьбы. Отсюда он её и забирал, направляясь в загс. Не во двор же хрущёвки въезжать нарядному лимузину! Было у Роберта и другое условие: в свидетели взять девочку посексапильнее,  пришлось пренебречь закадычной подружкой и остановиться на Ладе – приятельнице по модельному агентству. На конкурсе красоты, где победила Лиля, она получила приз зрительских симпатий.
Свадьбу сыграли помпезную. Хотя мама невесты попробовала возмутиться: зачем приглашать стриптизёрш?
-А ваше дело сопеть в две дырочки, - показал характер зятёк.
Мать поняла – дочь пропала! Но до Лили было не достучаться.
Читать полностью »

О, великое счастье припасть украдкой к дырочке плотной шторы, отделяющей сегодня от завтра, и вопреки законам мирозданья узреть кусочек собственного будущего...

На окне умирал цветок. Света обвела глазами кабинет, ища какую-нибудь посудину, и заметив кружку с присохшими чаинками, вышла в туалет, чтоб набрать воды.
- Умница, - похвалил Сергей Петрович, закончив говорить по телефону, - цены тебе нет. Переведу-ка я тебя в уборщицы!
Света засмеялась, рука дрогнула, и вода пролилась на подоконник. Она знала, что шеф к ней относится более, чем хорошо, но это не гарантировало стабильности в будущем. Ветер настроения ее молодого руководителя не поддавался логике.
- Как муж, как дети? - спросил Сергей Петрович, прежде чем приступить к тому, ради чего ее вызвал.
- Нормально, - по обыкновению ответила Света.
- Вот и ладненько, - просиял директор, - тогда можешь их порадовать, что едешь завтра в командировку. Встретишься с нашим основным компаньоном, посмотришь, что за оборудование он предлагает, поужинаешь в ресторане, переночуешь в гостинице и домой самолетом. Устраивает?
- Вполне, - улыбнулась Света, - только можно не самолетом, а поездом? У меня после всех этих аварий и терактов фобия образовалась.
- Да ради бога, - разрешил Сергей Петрович, на глазах начиная скучнеть. - Если нравится трястись в вонючем вагоне, запрещать не станем.
- И все же мне с ним повезло, - думала Светлана, зажатая со всех сторон в дореволюционном автобусе, одном из тех, что ходили в их поселок. - Более-менее приличные деньги, и работа интересная. Что бы я делала на своей полумертвой фабрике?
На остановке сзади так навалились на спину, что хрустнул позвоночник, и она не вышла, а вывалилась на мокрый от дождя асфальт большой черной кляксой. Пока стояла, пытаясь отдышаться и превозмочь тягучую боль, тяжелой ртутью разливающуюся аж до колен, мимо промчался борзый, с побитой мордой "жигуленок" и окатил ее грязным душем из лужи.
- Ну вот, унизили по полной, - чуть не заплакала Светлана и, размазав платочком брызги по лицу, двинулась к светящейся огнями девятиэтажке.
Читать полностью »

- Что ты думаешь о нас? - Он на секунду оторвался от созерцания влажной ленты дороги, скользящей навстречу автомобилю, и заглянул ей в глаза. - Какое у нас будущее?

- У нас нет будущего, - улыбнулась она. - Но у нас есть настоящее.

- Я бы сказал по-другому, - он на секунду задумался. - У нас действительно нет будущего, однако, уже имеется... прошлое.

Они были знакомы неделю. Неполных семь дней по двадцать четыре часа. Смешной срок? Возможно. Однако его хватило обоим, чтобы понять – они знают друг друга всю жизнь.

Поцелуй прошлого

«Отпусти прошлое, не живи будущим, цени настоящее» - кажется, так сказал один древний мудрец. Хороший совет. Непростой в применении. Аля знала: много раз примеряла его на себя. И каждый раз неудачно. Настоящее трещало по швам, будущее осыпалось линялыми  хлопьями, и лишь жесткое прошлое было ей впору...

Прошлое приходило к ней по ночам, садилось  в темном углу возле кровати, тихонько вздыхало и терпеливо ждало, пока Аля уснет. А, дождавшись, склонялось над изголовьем и ласково дуло на лоб, трансформируя сон в  кошмар. Дикая фантасмагория, наполненная звуками, красками, запахами, врывалась в сознание, выворачивала грудь наизнанку, добиралась до сердца и выталкивала Алю обратно в реальность. Она просыпалась по ночам по-разному. Иногда быстро и резко, иногда, мучительно тяжело, иногда с криком. А проснувшись, долго сидела в кровати, прижав колени к груди, сцепив вспотевшие ладони в замок, и смотрела, как гаснут в свете ночника странно-страшные образы...

Это продолжалось два месяца и ровно столько же времени, просыпаясь по утрам, Аля задавала себе один и тот же вопрос – «Как можно прожить с человеком несколько лет и совершенно не знать его?».
Читать полностью »

Моя школьная юность пришлась на интереснейший период нашей истории. Тогда ещё действительно «нашей», – совместной. Жил себе - поживал «Союз нерушимый», а тут вдруг – «перестройка, гласность, демократизация, ускорение». Для провинциального обывателя, существование которого протекает как бы в замедленном темпе – это было вообще громом среди ясного неба. Как риторически вздыхает моя бабуля: «И де той Горбик пятнистый узявся!?..» Мда, не повезло человеку, в смысле – «Горбику». Докатился: сумки нынче рекламирует. То ли от бедности, в чём я сильно сомневаюсь, а скорее – просто, чтоб не забывали. А по-моему, ушла эпоха – и ты вслед отправляйся. Нет, самопринудительно из жизни не надо, хоть это и благородно, нет, - уходи на пенсию, внуков воспитывай, рыбу лови. Забейся в какую-нибудь глухомань, чтоб журналисты к тебе не добрались, ну разве что вспоминали б только по «праздным» датам. Так Ельцин в своё время поступил. По-моему, вполне достойно. Что ни говорите, а Михал Сергеича мне жаль. Выпал он из своей эпохи, толком не нашел себя в новой, так и болтается между «здесь» и между «там».
Но, как вы, наверное, догадываетесь, сии достойные мужи не являются главными действующими лицами моего повествования, а нужны для создания «лирико-исторического» фона. Фон же, скажу я вам постчернобыльским словечком, «фонил» офигенно! Китайцы недаром боятся эпохи перемен. А Перестройка ведь как раз и была таким переломным временем эпохи. Временем потери ориентиров, когда народ не знает куда бежать, кого слушать, что делать. И тут «на помощь» выходит из подполья всякая нечисть. Я сейчас – не о бандитизме и прочих криминальных проявлениях, а о самых настоящих чёрных силах. Помните, каким потоком хлынула на простых смертных информация о паранормальных явлениях, типа НЛО, полтергейстов, призраков, аномальных зон?.. На любой вкус! Тут вам и экранные чародеи, именующие себя по-научному «экстрасенсами», официально (кем-то?) признанные, вроде Кашпировского с Чумаком (бабуля его «чуваком» называла); тут вам и всевозможные доморощенные ведьмы и колдуны. Всякие «бабушки Параски», «дедушки Пантелеи», белые маги и магини в 3-м, 5-м, 7-м, -надцатом поколении; вещуньи, гадатели, вправлятели выпавших карм, привораживатели судеб и денег, изготовители противозглазных и антипорчевых настоек и амулетов, и прочая, и прочая.
Читать полностью »

Люба вышла из лифта, нащупала в сумочке ключи и остолбенела. На серых металлических дверях красовалась жирная красная надпись «СУКА».
Соседняя квартира продавалась,  в ее собственной, кроме нее самой, жили только муж и сын. Так что кому адресовалась смачная характеристика, сомнений быть не могло. Она открыла двери, прошла, не разуваясь, в ванну, намочила тряпку и попыталась стереть ругательство. Куда там! Надпись засверкала еще победоносней.
-Кто это тебя так приласкал?- усмехнулся муж, оттирая вечером краску растворителем. Поклонника чьего-то увела?
- Понятия не имею, - вздохнула Люба. – Может, ошиблись этажом или подъездом?
Она была в том замечательном возрасте, когда женщина еще не забыла горячку любви, но уже выработала против нее устойчивый иммунитет. И отношения с мужем раньше времени перешли из интимных в родственные. В плане карьеры тоже все было спокойно – средненькая вершина давно взята, денег на скромную жизнь хватало, а к бриллиантам Люба была равнодушна, как вскормленная луговою травой корова - к извращенным изыскам «Макдональдса». Перед сном по традиции позвонила подруга Элла.  Что новенького? Как настроение?
-Сукой обозвали, - пожаловалась Люба.
-Да ты что?- оживилась та. – Муж?
- Бог миловал, - поежилась Любаша, на секунду представив уютного интеллигентного Гошу в роли нетрезвого дебошира.
-В магазине?- горела нетерпением Элла.
-На двери кто-то написал. А кто, ума не приложу.
Нельзя сказать, чтобы этот инцидент выбил женщину из колеи. Но определенный дискомфорт остался. Всегда неприятно чувствовать, что кто-то злобно дышит тебе в затылок. Когда Люба была молода, ее выносила из сна шипучая пена радости жизни. В зрелости она выныривала в утро, как в хрустальное горное озеро. Теперь дремотной щепкой покачивалась на упругой, чуть рябящей поверхности залива. Рождение внука – вот тот единственный и последний десерт, который она ждала всем сердцем от жизни. Но сын-балбес не спешил ее радовать, прыгая от  девочки к девочке с беспечностью юного кобелька.  Вот и последняя осталась ни с чем, а Люба ее обхаживала, дарила духи и помаду. Не она ли, списав неудачу на несостоявшуюся свекровь, приласкала ее так смачно?
Личная жизнь ближайшей подруги внешне мало отличалась от Любиной.  Все было примерно так же, правда, иного, фирменного качества. Словно Люба купила жизнь на базаре, а Элла – в дорогом бутике. Тоже муж, но не какой-то там инженер, а представитель среднего бизнеса. Тоже блудливый ребенок, но не сын - пофигист, а дочь-подружка. И работа хоть на первый взгляд и скромная, но с выходом на сильных мира сего. Даже неприятности Эллы заканчивались в итоге прибылью: неверный супруг отмаливал грехи бриллиантами, дочка, сделав аборт, тащила мать на курорт, которым откупался любовник. Эти приятные мелочи, впрочем, не мешали подруге скрупулезно подсчитывать доходы окружающих. И, не стесняясь, гневиться, если кто-то посмел шагнуть за рамки пристойной бедности. Добродушную Любу это слегка угнетало, но она умела быть снисходительной и терпеливой. Ведь были у Эллы и черты положительные – начитанность, чувство юмора,  умение сладко подольстить.
Читать полностью »

В турагентстве «Anyway» с утра разгорелся скандал. Пожилой мужчина, пожелавший сдать обратно купленный накануне тур, не мог выручить своих денег. Документы на возврат были уже оформлены, кассир открыла сейф и… ее взору предстала ужасная картина: сейф пуст. Кассир понеслась в кабинет директора:
- Марина Карловна, у нас ограбление!
Директор в это время сидела за столом, изучая баланс за предыдущий квартал. Услышав это известие, она вздрогнула и отправилась проверять сейф.Посетитель в это время распалялся еще больше:
- Жулики! – кричал он, - как брать деньги, так вы тут как тут, а отдавать – так нет у вас! Да я в суд подам!
- Мы сейчас же, прямо при вас, вызовем милицию, - Марина Карловна подошла и, мягко взяв его под руку, проводила в свой кабинет.
В кабинете висела картина с видом спокойной глади моря, на столе стояла икебана, а на диване в углу возился с игрушкой рыжеватый йоркширский терьер. Такая обстановка подействовала на посетителя умиротворяюще. Он даже согласился выпить кофе, который девушка-менеджер ему тут же принесла.
- Вы поймите, я ведь не просто так пришел, у меня действительно уважительная причина отказа. Я объяснил девушкам, что жене вчера поставили серьезный диагноз, куча денег на лечение нужна, какое уж тут путешествие! – оправдывался посетитель. Ему стало стыдно перед этой женщиной за устроенный скандал. Он сидел в кресле напротив стола, и пока директор вызывала милицию, успел рассмотреть ее подробно.Ухоженные руки с безупречным маникюром, красивая шея, обвитая тонкой золотой цепочкой. Короткая стрижка с загнутыми наружу кончиками волос в контрасте с деловым костюмом придавала внешности особый шарм.
- Не беспокойтесь: мы сегодня снимем необходимую сумму с расчетного счета, а завтра вы ее получите, независимо от хода следствия, – заверила она.
- Спасибо вам! – обрадовался мужчина и посмотрел на нее с благодарностью. – Я непременно приду завтра! А во сколько лучше зайти?
- Часам к одиннадцати...
- Отлично!
Читать полностью »

Добрый человек – подвид редкий. Его необходимо беречь, как диковинное деревце. Тогда оно будет цвести долго и ярко, подпитывая нас своим теплом и радуя душевной красотой. Но люди – неблагодарные твари. Они плюют в доброту, наслаждаясь её покорностью. И остаётся от деревца жалкий пенёк…

Она уродилась умницей и красавицей. В ту пору магазинные прилавки не знали про куклу Барби, и Стася была её живою предвестницей. Изящная блондинка с копной белокурых волос – снегурочка с голубыми глазами, она как будто не замечала своей красоты, ценя в людях и в себе душевные добродетели.  И за эту искренность и доброту ей прощали то, что невозможно было простить: преимущество красоты, тотальное мужское обожание.
Стася росла в любви и строгости. Родители – честные работяги воспитали её хозяюшкой и аккуратисткой, не давая поблажек и требуя во всём максимальной отдачи. В семнадцать неполных лет круглая отличница  легко поступила на самый престижный факультет столичного университета.
В просторных стенах альма матер Стася сразу стала звездой. Комсомолка, спортсменка красавица оказалась ещё и певицей. Глубокое контральто, окрашенное артистизмом и умением сопереживать, могло вывести красавицу на подмостки сцены, будь оно приправлено хоть малой толикой амбициозности. Но похоже, Создатель задумал вылепить  ангела во плоти…
Надо ли говорить, что у девочки Стаси был широкий выбор поклонников. На неё западала партийная номенклатура, преподавательский состав, милицейское начальство – все, кто так или иначе попадались на её пути. Но свою судьбу целомудренная красавица увидела в коридоре студенческой общаги. Он не был мужчиной её мечты, но в глазах, улыбке и манере говорить проблёскивало нечто особенное, неуловимо родное, то ли отголоски тёплого детства, то ли дыхание отчего дома. Должно быть, студент матфака Серёга  был с ней общей закваски, одной группы крови, единых истоков. Не случайно родителей Стаси он покорил с первого взгляда и слова.
Читать полностью »

Чем крупнее город, тем больше в нем одиночества....Зимой, в короткие дни и длинные ночи, оно чувствуется особенно остро. Идешь на работу – еще темно, приходишь домой – уже темно. Даже в ясный солнечный денёк не каждому захочется наслаждаться хрустящим снежком и жмурить глаза на солнце. Путь на работу и обратно мы проделываем в вечной спешке, погружаясь в собственные мысли. А еще говорят, что одиночество – состояние ищущее. Некоторые из нас выходят из дома с надеждой обрести родственную душу, думают об этом по дороге, а сами проходят мимо такой же одинокой и задумчивой души. Разминулись, ну что же....бывает.

Как истинный москвич, Шурик тоже вечно спешил. В голове у него вертелись вихри мыслей, проектов, внутренних диалогов и насущных вопросов. Шагал он обычно в быстром темпе, несмотря на возможность свободного рабочего дня, любезно предоставленную директором за трудовые заслуги. Сегодня, когда он вошел в офис, сотрудники, попив утреннего кофейку, уже трудились у своих мониторов. Был слышен обычный конторский шум от стука клавиш и шелеста бумаг.

Поприветствовав коллег, Шурик сел на свое место, запустил компьютер и пошел налить себе чаю. «Чай не пил – какая сила, чай попил – совсем ослаб» - эта поговорка верна для всех русских офисов. Поставив чашку рядом с клавиатурой, начал разбирать бумаги на столе, стараясь как-то спланировать сегодняшний день. Вторую неделю он работал над новой программой по автоматизации бухгалтерского учета. Пожалуй, это самое интересное и захватывающее дело. Но для него требуется хорошенько сосредоточиться. А директор подсунул парочку достаточно нудных заданий: найти ошибки в программе нового коллеги, которая даже загружалась с большим трудом, и написать ответ на письмо от покупателей предыдущей программы, которые никак не могут совладать с ней.

Шурик терпеть не мог административную волокиту, но решил начать работу именно с этого муторного дела, чтобы оно не висело над душой в течение всего дня. «Уважаемая Вера Степановна!...»

«Ну как же объяснить ей работу программы одним-единственным письмом? Ведь я писал для этой фирмы целое «руководство пользователя»! Куда они его дели?»– мучился Шурик вопросами, придумывая текст ответного сообщения.

Прошло больше часа, прежде чем он плюнул на эту затею с письмом и решил после обеда лично съездить в эту непонятливую контору.

Читать полностью »