Все имена вымышлены, так что – не берите в голову…

Жила-была одна добрая женщина, у которой отродясь не было детей. Наверное потому, что и мужа сроду не было. Звали ее Клавдия Петровна. И жила она на краю болота.
Вообще-то, когда папа Клавдии построил дом на опушке леса, болотом там и не пахло. Вид из окна радовал глаз ярким ковром полевых цветов, пока не пошел нудный затяжной дождь. Случилось это в день рождения Клавы, когда ей стукнуло тринадцать лет. В этот радостный день и зарядил тот противный дождь, который превратил цветущую поляну в унылое болото. После такого катаклизма родители Клавы сбежали в город, опасаясь ревматизма и малярии. Жених тоже пропал. Написал из армии, что ему очень понравилось служить, и он остается на сверхсрочную. Тоже видать испугался малярии.
Клаву же сырость не брала, но и ребенка не дарила. Не заводятся дети от сырости. Пошла тогда наша Клавдия Петровна к колдунье за каким-нибудь приворотным зельем, чтоб послать его жениху в армию, чтоб перестал валять дурака, вернулся, осушил болото и женился, как честный человек. Но колдунья приторговывала совсем другим средством от бездетности. Она дала Клавдии семечко и научила, что нужно делать бездетной, чтобы обзавестись потомством.
Следуя наставлениям виртуальной повитухи, Клава набрала в цветочный горшок навоза и воткнула туда семечку, не забыв посолить и поперчить, а также полить саженец горючими слезами.
К утру в горшке расцвёл алый мак, внутри которого копошилась крохотная голая девочка, с аппетитом поедающая пыльцу, словно манную кашу. Счастливая мамаша назвала ее Олей, скроила на скорую руку платьице из шелковых лоскутков, нарядила дочку и поместила ее в спичечный коробок, постелив для мягкости клочок ваты. Сама же на радостях побежала обмывать это событие с колдуньей-крестной.
Читать полностью »

Глава 1. Цвет осени - одиночество.

Женщина сидела одна за столиком, рассчитанным на двоих, и смотрела в окно, где улица жила своей жизнью. Поток людей торопливо несся мимо, обтекая неспешно идущих одиноких пешеходов, парочек погруженных в свои отношения, не видящих никого и ничего вокруг. Приезжих, выделяющихся из толпы по тому интересу, с которым они разглядывали дома и магазины, останавливаясь у витрин. Одиноких старух, с решимостью камикадзе преодолевающих сопротивление людского потока до ближайшего магазина и молодых матерей, нетерпеливо дергающих за руку детей, которые, почему-то всегда оглядываются назад.
"Действительно, почему"? - Татьяна с любопытством наблюдала за пятилетним мальчишкой, которого мать тянула за руку, принуждая идти быстрей. А тот, повернув голову, с интересом что-то разглядывал позади себя. Татьяна проследила за его взглядом, но ничего интересного не заметила. Видимо, только детям дано видеть то, что взрослые не замечают.
Татьяна помешала ложечкой чай, следя, как мелкие чаинки кружатся в чашке. Она всегда разрывала пакетик, это был ее пунктик, что вызывало глухое раздражение у мужа. Впрочем, в последнее время у него вызывало раздражение не только это. Она сделала маленький глоток и опять посмотрела на улицу.
Эти полчаса в кафе были для нее отдохновением. Вот так сидеть после рабочего дня, наслаждаясь хотя бы иллюзорной оторванностью от людей, покоем, молчанием. Ее полчаса, а потом... Дом, где надо быстро приготовить ужин, прибраться и встречать мужа с улыбкой на лице.
По стеклу сначала медленно, потом все быстрей побежали ручейки. Татьяна вздохнула, - "дождь, опять дождь". В детстве она любила дождь, а теперь... Казалось, звуки становились громче, резче. Они обрушивались на нее надоедливым шумом, вызывая ломоту в висках. В голове мелькнула мысль, что зонта у нее нет, хотя уже с утра небо на западе хмурилось, и облака слишком низко плыли над городом.
Народу в кафе резко прибавилось. Смеясь, ввалилась целая компания молодежи.
"Время уходить", - подумала она. Быстро допив чай, уже хотела подняться, как перед столом выросла фигура мужчины.
- Разрешите?
Читать полностью »

Чтобы у ребёнка не было рахита, его надо выносить на солнышко. Только солнечные лучи вырабатывают в организме витамин «Д», препятствующий рахиту. А что делать взрослому, который лишился радости – витамина «Д» для души? Где найти своё солнышко?
Умница Окуджава предложил рецепт: «Давайте говорить друг другу комплименты, ведь это всё любви счастливые моменты. Давайте жить, во всём друг другу потакая, тем более, что жизнь – короткая такая!»
Но кто в современном мире вспоминает  Окуджаву?
Моя соседка Танечка читает толстую книгу под названием «Стервология». Со мной она не здоровается. Зачем? Я не вхожу в орбиту полезных для неё людей. А я, как старый попугай, не могу пройти мимо, приветственно не кивнув – рефлекс, издержки воспитания. Хотя она тем более не входит в орбиту моих интересов.
Потребление радости в чистом виде, скорей всего, прерогатива детства и юности. Именно тогда мы доверчиво ждём подарков, не сомневаясь, что их заслужили. В зрелом возрасте  рецепторы вкуса меняются, и отдать зачастую приятнее чем получить. Ведь наградой за щедрость или заботу станут счастливые глаза другого человека. Чужая радость заразительна, как и чужая тоска.  Я не помню, как неделю сидела с детьми на картошке после разгульного уик-енда на море. Зато помню счастье соседской Танечки, которую мы взяли с собой в порядке шефской помощи (девушки, читающей «Стервологию»). Как она ликовала, прыгая на волнах и поедая разные вкусности!
Сегодня у Танечки своя «Ауди», но, обдавая меня брызгами грязи, она никогда не притормозит на остановке, предложив подвезти. Я не обижаюсь – не затем возила на море. Свой кайф я уже получила – радость в детских глазах.
О чём же тогда пишу? О том, что радость стала дефицитом, не оттого ли многие души сразил беспощадный рахит?  В дефиците даже эрзац, которым пользуюсь я  – радость в чужих глазах. Узнав, что в городе есть бедствующая семья инвалида, выгребла из дома все продуктовые запасы, бросила в мешок огромного зайца, которого дочь обожала в детстве,  плюс кое - что из её вещей и поехала за порцией радости. Подарки отдала, а радости не получила! Не выглянуло солнышко даже на секунду! То ли привыкли люди к чужой заботе, то ли постеснялись своих эмоций. Радость стала полезным ископаемым, добывать которое всё сложней. А может надо кончать с эрзацем?
Поднимаю к небу глаза: серое и тяжёлое. Но я -то знаю, что под этим одеялом прячется солнышко! И совсем скоро весна! Разве это не радость?
«Давайте восклицать, друг другом восхищаться, - слышится голос прекрасного Окуджавы, - .
Высокопарных слов не стоит опасаться»…
И я в моих глазах зажигается счастье.

© Катя Михайлова

Лена не выбирала профессию, она сама пришла ей в руки. А случилось это пять лет назад, жарким июльским днём. Лена сидела на лавочке в сквере и плакала. Тушь стекала  с ресниц чёрными густыми дорожками, нос покраснел, губы распухли.
-У тебя что, кошелёк украли? - раздался насмешливый голос.
Рядом стояла молодая красивая дама.
-В универ не поступила, - всхлипнула Лена.
-Работа нужна?- осведомилась дама.
Лена представила, как расстроится мама, как будет подтрунивать папа. Как её засосёт трясина провинциальной жизни. И кивнула головой – нужна!
Элеонора и Лена встретились вовремя – первая нуждалась в работнице, вторая – в работе. Цветочный магазин «Магнолия» был похож на кусочек рая.
-Семёновна, принимайте сменщицу!- крикнула хозяйка пожилой цветочнице. – Обучи всем премудростям. И приюти на первое время, у вас же собственный дом?
Семёновна оказалась женщиной доброй, к тому же в лице провинциальной девчонки она увидела дочку, о которой всегда мечтала.
-Какие деньги!- махнула пенсионерка рукой, когда Лена спросила, сколько платить за комнату. – У меня дед лежит парализованный, будешь помогать – я сама тебе приплачу. Так и зажили – общим домом, одними заботами.
Ухаживать за цветами и составлять букеты оказалось делом увлекательным. Это успокаивало, дарило ощущение праздника и умиротворения. Покупатели тоже были специфическими – это вам не злобные бабки в очереди за крупой. А в основном мужчины, несущие на лице отпечаток любви или грядущего торжества. Одним словом, Лена вписалась в новую жизнь, и её благодетельница это оценила.
Читать полностью »

Вы замечали, как всё вывернуто в этом мире? Начало начал – незащищённость женской груди – учит ребёнка нежности. Детские сказки – добру. Школьные учебники – честному созиданию. А чему учит жизнь? Тому, что побеждают жестокие эгоисты. Что жестокость сильна.
«Против лома нет приёма», «наглость – второе счастье» - эти поговорки мы знаем с детства. А, столкнувшись с реальностью жизни, не раз убеждаемся, как же они правы!
Ну ладно, Бог с ними – с жестокими эгоистами, всегда стоящими у кормушки. А мы-то, в меру добрые и совестливые, чем лучше? Мы трусы м лицемеры, потому что боимся не только сказать, а видом своим показать отношение к сильным. Мы жалкие, потому что с благодарностью принимаем их благосклонность и даже гордимся связями. Они волки, а мы шакалы? Они убили и растерзали, а мы доели остатки?
Есть замечательный способ выйти из этой  толпы жрущих, голодных, алчных и пресмыкающихся. Просто сделать шаг в сторону и оказаться не на дороге, а на обочине. Отсюда так хорошо наблюдать – за  безумной толпой справа и тихим задумчивым лесом слева. За небом, в котором тоже есть жизнь – без пыли, окурков и грязи.
Некоторым удаётся, и они живут в своём ритме и по своим законам. Кормят бродячих собак и кошек, сажают деревья, читают Достоевского, пишут картины для радости, а не на продажу, помогают старым и слабым, усыновляют больных детей. За это не дают наград, за это даже не уважают. А сильные мира сего назовут это глупостью, слабостью. Но этим людям плевать на сильных. Они добрые не на показ. Их доброта – это радость души, форточка в весну из мрачного февраля. Кого-то согрел, и будто из родника напился. Или увидел, как лопнула клейкая берёзовая почка, показав зелёный язычок.
Добрые всегда счастливы. Это ли не высшая сила?
© Катя Михайлова

Гость из прошлого

Тусклое октябрьское утро уныло освещало палату, из коридора ползли тошнотворные запахи больничной кухни.
-На уколы, - заглянула в дверь медсестра.
-Жить не хочется, вздохнула Римма, закуталась в бесформенный байковый халат и поползла черепахой в кабинет манипуляции. Она уже получила очередную дозу антибиотиков и, держась за стенку, плелась назад, когда её окликнула постовая медсестра.
-К вам пришли. Мужчина какой-то.
-Сын?- с робкой надеждой уточнила Римма.
-Да староват для сына. Ваш ровесник, пожалуй.
-Ой, к нашей Римме любовник пришёл, - захихикали соседки по палате, когда она накинула на плечи платок с цветами и заколола волосы пластмассовой ромашкой.
Отшучиваться не было сил, и Римма молча поплелась в приёмный покой. На лавочке сидел незнакомый мужчина с букетом цветов – в костюме, очках, с пышной шевелюрой белых волос.
-Так вот ты, какая стала!- бросился он навстречу. – Пошли в беседку? На свежий воздух.
По дороге она послушно отвечала на  вопросы: в больнице плохо, но дома не лучше. Муж умер два года назад. Живёт с сыновьями, парни хорошие, но сильно пьют.
-Боже мой, - не удержался мужчина. – Я искал тебя в Москве, Санкт- Петербурге, был уверен, что ты процветаешь, что счастлива! А ты в этой жуткой Дружковке…
-Мы разве знакомы?- вскинула Римма глаза. И увидела, что незнакомец плачет.
-Риммочка, это же я, Вовка-морковка! Я сидел за тобой в восьмом классе!
Жалость или любовь?
-Ну как её выписывать с такими анализами?- сокрушался врач, листая историю болезни Риммы Вильнарской.
-Вы диагноз поставили?
-Нет.  Но ведём противовоспалительную терапию.
- Уколы мы и дома поделаем. Я муж, скажите, где расписаться.
На секунду мелькнула мысль – и зачем тебе это надо? Разве это та самая девочка, которая сводила в школе с ума и так и не ответила  взаимностью? Старуха, жалкая больная старуха с потухшим взглядом. Он ехал сюда за радостью, за чистым глотком своей юности, за светлыми впечатлениями, а может быть, приключениями, которые дадут ему новый импульс. А собирается взвалить на плечи непосильный груз чужих проблем и скорби!
Читать полностью »

-И сальца, сальца не забудь! Того, с чесночком и прослоечкой!
Роберт слышал, как супруга причмокнула в телефонную трубку, и усмехнулся -  вот что значит ностальгия в Иркиной интерпретации! А в его интерпретации, что это будет значить? Сердце заныло. До отлёта в Израиль оставалось три дня. Вещи собраны, квартира продана, осталось купить подарки, выполнить поручения жены и попрощаться с Федоренками. Вот и конец многолетней дружбе. Неужели он больше не увидит Свету - эту хрупкую, большеглазую девочку, словно выпорхнувшую из цветка?

Жена водителя

Федоренки жили в спальном районе, сколько лет они ездили с Иркой сюда на знаменитые Светины пирожки! И каждый раз её муж Семён, подвыпив, заводил любимую пластинку:
-Я Светку с первого класса любил! Вернулся из армии и - свататься! Положил в карман бельевую верёвку и говорю -  «откажешь – повешусь!»
Помнится, первый раз, услышав эту историю, Роберт не удержался от колкости:
- Вот как, оказывается, можно тебя завоевать?
-Разжалобить, - поправила Света. И с грустью потрепала мужа по волосам.
При всей своей хрупкости она несла в себе ярко выраженное материнское начало.
Роберт Яковлевич увидел Свету двадцать лет назад. И все эти годы с ужасом думал – а ведь этого могло не случиться! Разве знают начальники жён своих личных водителей? Это Сёма, вышколенный и молчаливый, выполнял все капризы Ирины– то на базар её, то к портнихе, то в салон красоты. А какая жена у водителя, Роберту «по барабану». И вдруг – непредвиденный случай. Возвращались как-то из командировки,  водитель и говорит:
-Хотите парного молочка? Тут моя тёща живёт, можно заехать.
Отчего ж не заехать? Заехали. Спустились к дому по каменным ступенькам, а там, в саду, меж деревьев – стол деревянный, за ним девчонка колдует: в воздухе скалка летает, из- под маленьких пальчиков пирожки вылетают. Подняла глаза, и ошпарила. Не глаза, а очи!
Читать полностью »

Все истины давно открыты, все подлости преданы анафеме, а инструкция, как надо жить, узаконена и небом и землёй. Но мир не становится краше. Деньги и власть по-прежнему портят людей и губят слабые души.
А где же Бог?-  восклицаем мы обречённо.- Почему не низвергнет молнии на головы грешников? В наказание и назидание.
Да потому, что он не пастух, а создатель. Пастух, вооружённый плетью, лишь на время сделает стадо послушным (мы это уже проходили, вспомните роль партии в советском Союзе), но суть человеческую не изменит. И великий эксперимент продолжается – Зло сражается с Добром, рождая новые популяции людей. Тех же детей Индиго.
Подлецы не выбирают дорогу жизни – они идут по трупам, самым коротким путём. Выбирают нормальные люди, с определённым набором слабостей и достоинств. Некоторые из них становятся подлецами, те, что слабей и трусливей – холуями, третьи, отважные и сильные – бунтарями. Всё остальное – мы с вами, народ. Страдающий, терпящий, пытающийся вить своё скромное счастье на поле брани Зла и Добра.
Мы не влияем на ход истории, но наши поступки – те самые капли, что ложатся на чаши вселенских весов. Хотите, чтоб мир стал лучше, чтоб перевесила чаша Добра? Не подличайте, не предавайте, не подыгрывайте мерзавцам из трусости, не верьте сытым и наглым обманщикам! Не бойтесь сочувствовать и помогать тем, кого заклевали, по чьей судьбе проехал танк воинствующего подлеца.
Вчера в передаче Малахова показали нашумевшую в Украине историю – трое ментов против юной девушки. «Мы собрались, чтоб найти сегодня правду!»- заявил избалованный шоумен. – «Насиловали или не насиловали? И кто из троих отец рождённого ребёнка?». И как всегда превратил чужую трагедию в очередное шоу.
Танком цинизма  - по обнажённой душе! Хамством и сытым презрением по беспомощной искренности.
Есть ПРАВДА, которую не спрячешь, не скроешь. Она пишется по чёрному кровавыми слезами…Надо было видеть глаза несчастной девочки, изнасилованной тремя мерзавцами в милицейской форме, которые сумели вывернуться и доказать свою «невиновность» с помощью двух экспертиз! (Цену этих экспертиз мы уже знаем по уголовным делам мирового масштаба). И глаза «оклеветанных» стражей порядка – бегающие, вороватые. И наглые, торжествующие, смеющиеся глаза шалавы, сожительницы одного из милиционеров, которая защищала любовника и издевалась над несчастной девчонкой. Малахов не хотел разбираться в ИСТИНЕ, он просто устроил шоу. И у него на это есть оправдание: он шоумен, а не прокурор. Правда, в первую очередь он – ЧЕЛОВЕК, но наши звёзды об этом не помнят, они давно записали себя в полубоги.
Ложь  легко вычисляется как логически, так и на уровне интуиции – по глазам, по гнусным ухмылкам, по фальшивым интонациям. Всем телезрителям было понятно, кто негодяи в аудитории. Всем, кроме господина Малахова, не побоявшегося Бога добавить свой плевок в сторону растерзанной девичьей жизни. В сторону несчастного дитя, зачатого насильниками и сохранённого матерью лишь потому, что младенец ни в чём не повинен!
Насильники оправданы, они продолжают работать в милиции. Злодеи убедились в покровительстве дьявола, в своей безнаказанности. Вы представляете, как они стали опасны? Я уверена, у той деревенской девочки немало сочувствующих, которым было что сказать на той передаче. Но они не приехали. Побоялись. Не захотели рисковать. И положили свою трусость на чашу Зла невидимых вселенских весов.
© Катя Михайлова

-Ты просто меня вампиришь, - упрекает меня сестра, - питаешься моей душевной энергетикой. У самой-то, как в роскошном склепе – ни радостей, ни печалей…
Она права, моя дорогая Бис: моя душа – безупречно прозрачный студень. Вон светится оранжевой морковной звездочкой идеальная дочь Алинка, она замужем за богатым немцем, живет в любви и согласии. Вот яичное солнышко Глеб, кандидат медицинских наук, внимательный сын, примерный семьянин и популярный врач. А этот добротный кусочек телятины – мой драгоценный супруг, директор уважаемой фирмы, цветы по красным дням календаря, духи – на годовщины свадьбы, украшения – на дни рождения, уик-энды за бугром и отпуск на Средиземноморье. И с интимом полный порядок, раз в неделю, несмотря на погоду, а в охотку так и два, и три. Мы понимаем друг дружку с полуслова и никогда не скучаем вдвоем. Ведь есть телевизор, книги, видео, есть умные приятные друзья. И только сестра Биатриса, живущая в вечном цейтноте, заставляет чуть колыхнуться целлофановую поверхность моей души, испытать прилив крови, учащенное сердцебиение и ласкающее скольжение мурашек по коже.
У бедной Бис – не жизнь, а цейтнот. В компьютерной программе ее судьбы живет прожорливый вирус,  поедающий незыблемые логические волокна, путая причинно-следственную связь, выворачивая наизнанку то, что ваялось талантливо, терпеливо и безупречно. Муж, ее духовный и физический выкормыш, едва окрепнув ногами, устремился в прекрасную даль, не заметив, что коваными сапогами прошелся сестре по горлу, сын, совершенное творение природы, оказался инвалидом по лени. Он не смог закончить институт, засыпал во время работы, куда измученная Бис привозила его на такси, и тайно проел в Макдональдсе ее многолетние накопления.
За два последних года, когда у Бис опустились руки, он превратился в гору мяса, с трудом передвигающуюся по квартире. Гора бесконечно требует есть, так что бедной моей сестре пришлось снабдить холодильник замком, чтобы купленные с вечера продукты уцелели хотя бы до утра. То, что было когда-то сыном, веселым, способным мальчиком, испускает тяжелый звериный дух из-за лени помыться в ванной, а самая большая доблесть, которую он совершает для матери, - это ходит сам в туалет, не справляя нужду у дивана, где сутками дремлет под гомон телевизора. Лень, побежденная с блеском в муже, изловчилась и коварно отомстила на сыне.
Читать полностью »

Глава первая

Тайна имени

В миру Лорена зовется Ларисой Орестовной Толстогуб и работает скромным врачом-проктологом с гордой приставкой "кандидат медицинских наук". Она без операции избавляет от геморроя состоятельных тружеников пера и бумаги – от бюрократа до композитора.
Вот и мой супруг Данай Васильевич - честный, но хорошо оплачиваемый заместитель управляющего солидного банка - волею судеб попал к ней на прием.
Родители Даная не в меру увлекались легендами и мифами Древней Греции и не придумали ничего лучшего, как назвать сына в честь одного из правнуков великого Зевса.
Древнегреческий Данай даром времени не терял и за свою плодотворную жизнь сварганил полсотни прекрасных дочерей Данаид, от которых, как и от всех красавиц, были одни неприятности – ссоры, распри, кровопролития.
Моего Даная с трудом хватило на одну-единственную красавицу – белобрысенькую Яночку. На этом он решил поставить точку. На мои избитые аргументы о том, что ребенку необходимо любить братика или сестричку, он неизменно отвечает со свойственным ему здоровым эгоизмом:
- Пусть лучше любит нас.
Но вернемся к Лорене. Вернее, к пятну крови, которое я случайно увидела на плавках своего мужа.
- Что это?! – с ужасом спросила я.
- Да, понимаешь…, - замялся Данай.
В последних "Фактах" как раз писали о геморрое.
- Завтра же к врачу! – скомандовала я. – Это очень опасно.
Муж поверил и оказался на приеме у прекрасной Лорены. Правда, тогда она еще была Ларисой Орестовной, сексапильной блондинкой, сильно смахивающей на омоложенный вариант Мадонны – не той, что на иконах, с младенцем, а той, что в газетах, с микрофоном и соблазнительно приспущенными шортами.
Тут я, конечно, погорячилась – никакого микрофона у Лорены нет. Ее рабочий инструмент зовется ректоскопом – такая трубочка с лампочкой на конце, чтобы освещать пациентов изнутри. Одета она как раз очень скромно, в нежно-салатовый халатик и такой же колпачок, замечательно гармонирующий с ее ярко-зелеными русалочьими глазами.
Трудно вообразить, какие невидимые миру ураганы бушевали в душе моего Даная, когда он взгромождался на стол в позе рака, чтобы представить пред ясны очи Лорены свой, как оказалось, довольно запущенный геморрой.
- Без операции никак нельзя? – пряча глаза, сдавленным голосом спросил Данай, когда осмотр закончился. Он с детских лет панически боится врачей.
- Не волнуйтесь, пожалуйста, - успокоила его Лариса Орестовна. – Операция не нужна. Узлы перетягиваются резинкой, после чего отпадают сами собой. Без боли.
Не веря своему счастью, Данай ошарашено посмотрел на красивую докторшу. Тогда-то все и началось.
Лариса Орестовна не обманула. Уже две недели спустя супруг мой был как новенький. Он похорошел, помолодел, сиял наивной гордостью только что отчеканенного рубля. И куда только девались его обычные раздражительность и брюзгливость!
Я, словно неразумное дитя, объясняла себе эти перемены чудесным исцелением от неприятной и коварной болезни. Лишь когда он то и дело стал называть меня Лориком, я начала догадываться, в чем дело, и… очутилась в кабинете Ларисы Читать полностью »