Иногда она плакала: жизнь прошла, а главного не случилось – она не нашла своего человека! В суете, в ничтожных хлопотах и мелких страстишках незаметно летели годы, как мелочь из кармана, пока беспощадная явь не хлестнула по сердцу – карманы пусты, а ты банкрот. Остался последний червонец – мятый, несвежий, и как исхитриться купить на него хотя бы кусочек счастья?

- Мне пятьдесят, - трагическим голосом, как смертельный диагноз, сообщала она друзьям по телефону. – Забегайте на огонёк, помянём мою молодость. И те, чувствуя себя виновными в подкараулившей её старости, фальшиво сочувствовали:

- Неужто, Стеллочка? А больше 40 не дашь! Зайдем, зайдём обязательно!

И она жадно цеплялась за лживый комплимент невидимыми миру паучьими лапками. Маленькая, сухонькая женщина в мелких кудряшках, одевающаяся, как подросток. Бодрящаяся, но давно осознавшая, что время её прошло: всё, во что верилось, что обожествлялось и оплакивалось священными слезами, истлело, истрепалось, рассыпалось пеплом. И всё же к скорбной дате она подошла достойно: салон, маникюр-педикюр, новое платье в горошек. (А как же? Нельзя именины в старом!). Супермаркет с полной тележкой, в которой икра и сырокопчёности, и разноцветные свечки (она поставит на тортик пять и задует их легко и весело, как девочка). И уборка дома в поте лица (пусть заглядывают в углы – у неё, как в операционной, - стерильно). И когда подкрался, приблизился тот самый заветный вечер, она сидела на диване за сервированным столом, как дорогая кукла, и верный друг-полумрак защищал её красоту. Вот придут сейчас гости и оценят – умница, красавица, хозяюшка!

Читать полностью »

 Она проснулась уже давно, но глаз по-прежнему не открывала, чтобы не спугнуть нежное касание чудесного сна. Вот они с Ромкой в лодке. На ней его любимое платье — кремовое с узким верхом и расклешенной юбкой чуть выше колен. Он — сильный и мужественный, выглядит старше своих девятнадцати. Его синие глаза весело щурятся, он гребет легко и небрежно, почти играючи. Он молчит. Она — тоже. На прогретой июльской поверхности Кальмиуса играют солнечные блики.

Ромка делает несколько сильных рывков веслами и причаливает к берегу.

— Уже накатался? — Катя удивленно приподнимает бровь.

Ромка улыбается одними уголками рта, его лоб напряжен, слева у виска бьется нежно-голубая жилка. Он встает и садится рядом. «Странно, — удивляется Катя. — Почему он так напряжен? И почему все время молчит?». Его рука скользит по ее спине, касание плавно переходит в объятие. Поцелуй — сильный и нежный одновременно. Ромкины губы ласкают ее щеку, висок, замирают… А в следующее мгновение ухо обжигает горячий взволнованный шепот:

— Я так боюсь тебя потерять…

…Катя все же собрала остатки своего хилого мужества и приоткрыла глаза: нельзя прятаться от реальности бесконечно. Ровные белые стены, белый потолок, белые шторы на окнах. Холодная, безразличная, стерильная комната. Рядом с кроватью тянет к руке длинное бледное щупальце капельница.

Читать полностью »

– Они хотят тебя убить!

– Оля, я должен поехать туда и выяснить всё сам, – Аркадий мягко прикоснулся к руке рыдающей девушки. Он был полон решимости сейчас же покончить с этой запутанной историей, которая уже стоила ему немало нервов. А то, что рассказала сейчас Ольга, казалось совершенно невероятным.

Четыре дня назад его пригласили в офис брачного агентства. Сотрудник, молодой парень, виновато отводил взгляд.

– Произошла ошибка…

– Что-то не так с оплатой?

– Нет, что Вы! – замахал руками парень. – Дело совсем в другом!

Он начал объяснять что-то, сыпать сложными астрологическими терминами… Аркадию с трудом удалось разобрать, чего от него хотят.

– Послушайте! – недовольно начал он. – Я познакомился с Ольгой Котовой через ваше агентство, и за три месяца никто и словом не обмолвился...

– Тогда мы не знали, – перебил его сотрудник. – Неделю назад мы установили новую компьютерную программу, и теперь все пары проверяем на астрологическую совместимость. И тут выяснилось, что вам с Ольгой Петровной ни в коем случае нельзя жениться. Поверьте, это очень редкий случай. Вот, смотрите, – он разложил на столе схемы, расчерченные линиями и непонятными значками. – При наложении натала на локал получаем сдвиг куспиды, а это приводит…

– Меня это не интересует!

– Поймите, речь идёт о жизни и смерти! О Вашей смерти! Но Вы не волнуйтесь, я уже подобрал для Вас подходящие по всем параметрам кандидатуры, – юноша протянул Аркадию несколько анкет, но тот раздражённо отстранил предложенные ему личные дела соискательниц.

– И не забудьте удалить мою анкету из базы данных, – потребовал Аркадий перед тем, как выйти из кабинета, – для себя я уже всё решил.

  Читать полностью »

—Мама мия, ты на часы смотрела?— проворчала та. — Такую идиотку любой бы бросил.

За окном тоскливо и безнадёжно загоралось новое утро.

Надя открыла глаза и прислушалась: судя по разнородным звукам, доносящимся с кухни, пришла мать. Вот зажурчала вода из крана, вот засвистел чайник, взвизгнула табуретка, с раздражением пододвинутая к окну. Мать любила есть на просторе: летом выходила с тарелкой на балкон, осенью и зимой устраивалась на подоконнике. Странно, что еще два года назад, а может даже и год, учась в девятом классе, Надя искренне любила мать, скучала по ней, считала умной и красивой. Словно почуяв ее мысли на расстоянии, мать подошла к двери и сладким голосом пропела:

—Ты уже проснулась, доченька?

Можно, конечно, вообще не откликнуться, сделав вид, что спишь, но тогда все повторится часом позже. В отличие от Нади, которой давно уже в тягость любое общество, у матери потребность потискать дочку, выслушать подробный отчет за день и отчитаться самой. Когда-нибудь, когда Надя покинет этот ненавистный дом, пропахший жареным луком и дешевыми сладкими духами, она выскажет ей в лицо все, что чувствует к ней, а пока, пока приходится притворяться.

—Да, — отзывается она ленивым голосом, — проснулась.

—Вот и хорошо!— впархивает мать в комнату, — наполняя тесное пространство тошнотворным запахом кухни, —а я дранички с чесноком приготовила.

Читать полностью »

Над ней хотели подшутить, а вместо этого осчастливили.

Перед обедом Говоров решил просмотреть корреспонденцию. Из пачки официальных писем выпал голубой конверт без адреса. Анонимка?- удивился директор. Почерк был женский, кокетливый, с выкрутасами.

«Уважаемый Виталий Романович! Понимаю, что это письмо покажется вам странным, как и моя просьба. Но прошу вас пойти мне навстречу. Мне уже тридцать, но моя личная жизнь – никчемна и несостоятельна, как и моя внешность. Мужа у меня нет, любовника тоже. А ребеночка хочется. Вот и хочу просить вас об одолжении – разделить со мной постель на одну ночь. Хорошенько подумав, я пришла к выводу, что вы лучший кандидат в отцы из всех мужчин, которые мне встречались. Очень прошу не отказать. С уважением, Фелюрова».

-Что за чушь! – рассмеялся Говоров. И нажал на кнопку вызова секретарши.

--Это что?- повертел он в руках загадочный конверт. – Откуда он взялся?

-Впервые вижу, - округлила глаза секретарша.

Читать полностью »

Она вздрогнула и подняла голову. Из-под фирменной кепки на нее смотрели до боли родные глаза.

- Гошин.... - ахнула Венька.

Венька сидела в кресле, поджав под себя озябшие голые ноги, и следила за тем, как хаотично курсировавший по комнате Гошин пытается запихнуть в чемодан свои вещи. Рубашки, стиранные джинсы и грязные, ботинки, собрание произведений Булгакова бугрились в кожаном чреве строптивой, бесформенной массой и упорно не желали вмещаться.

- Ну хватит на меня так глазеть! - в очередной раз споткнулся он о кучку хламья на полу. - Я ведь никого не убил и не ограбил. Я просто не хочу, чтобы мы друг друга возненавидели...

Его уход был похож на бегство. Наверное Гошин боялся, что на долгое расставание у него просто не хватит духу. На прощание он чмокнул ее в щеку:

- Прости. Без меня твоя жизнь станет лучше.

Входная дверь хлопнула, и на Веньку опустилась предательская тишина. От шумного Егорки, такого смешного и нелепого с дурацким разбухшим чемоданом в руках, такого родного и изученного до мелочей, совсем ничего не осталось...

Читать полностью »

 Двенадцатилетняя София проснулась от удушья.

-Вставай и беги на улицу! - тряс её за плечи отец.

За окном стояла чернильная тьма.

Не понимая, что происходит, девочка подчинилась. Возле дома на лавочке стоял почему-то её школьный рюкзак, распухший от вещей. София присела рядом, и в ту же секунду раздался оглушительный взрыв. Дом вспыхнул, как спичка, и девочка с ужасом увидела, как в окно выпрыгивает отец с младшей сестрёнкой на руках.

На улицу высыпали соседи. Сквозь треск гигантского костра они слышали жуткие крики. Но кинуться в огонь за матерью с ребёнком никто не рискнул. Пожарные приехали, когда спасать уже было некого.

-Это папа сжёг маму и Бусинку!- заявила София следователю.

И рассказала, что видела ночью, как папа тихонько занёс в их спальню газовый баллон.

Читать полностью »