Мать свою парень почти не знал, ее не стало, когда ему было 4 года. Запомнились лишь две картины, даже не запомнились, а глубоко и больно врезались в душу, навсегда ошеломив ее ужасом и безысходностью.

Они возвращались с мамой из садика. Шли вдоль трассы, мальчик жевал банан и разглядывал козу с козлятами, пасшихся на другой стороне дороги, шнурок на его ботинке развязался, и мама присела, чтоб потуже его завязать. Мчащуюся прямо на них белую машину она заметила, когда та была совсем рядом. Мать все же успела среагировать и отшвырнула сына, как можно дальше. Сережа шлепнулся в пыльную лебеду и, обидевшись, заплакал. А когда поднялся, то долго ничего не мог понять. Мама, не шевелясь, лежит на асфальте, а из-под блестящей заколки, стягивавшей ее пышные волосы, медленно стекают алые струйки.

Какие показания автоинспекции мог дать четырехлетний, всхлипывающий ребенок, ставший единственным свидетелем ДТП? Виновника трагедии искать не стали. Помощь скорой тоже была не нужна, от полученной травмы черепа Тамара Сергеевна умерла на месте.

После похорон отец страшно запил, не думая ни о себе, ни о сыне. Сережу забрала Томочкина мать, жившая на соседней улице. Она работала в больнице медсестрой, тянула полторы ставки, чтобы как- то прокормиться с внуком, и поначалу справлялась с его воспитанием. Подрастая, Сережа четко уяснил, что он - единственный свет в бабушкином окошке, что она мягкая и добрая простит ему все, значит, ее можно легко обманывать и дурачить. Самолюбивый юнец совсем не понимал тогда, что и он, кроме своей бабушки, никому на земле не нужен.

В 14 лет Серега впервые попробовал спиртное, самогон мерзко вонял, от него тошнило и рвало, но зато со стопкой в руках, мальчик казался себе взрослей и солидней, прям, как настоящий мужик. К 17 годам увлечение водкой переросло в потребность, и без нее жизнь казалась серой и скучной.

Баба Люся заболела, денег на леченье не было, и она слабела с каждым днем. Мальчик слышал как бабушка, глотая слезы, часто шептала: « Господи Иисусе, вразуми раба своего Сергия не пить водки и наставь его на путь истинный». Внуку казались смешными эти молитвы. В одну из ночей бабушки Люси не стало. Серега напился, да так, что и на кладбище не смог идти. Больница, где проработала бабушка, кое-как похоронила ее, и внук остался совсем один. Бросив школу, Сергей перебивался случайными заработками. Сначала работал на мойке машин, платили неплохо, но конкуренты покрепче избили, пришлось собирать по мусорникам пластиковые бутылки. Доход мизерный , и на пляшку не хватит, не говоря о хлебе. Задумал парень чистить заброшенные дачи, там и фрукты на деревьях есть и металл найти можно, а будет мало, то не грех взяться за дома богатых дачников.

Семьи, в которых росли дружки Сергея, тоже относились к разряду не­благополучных. Димка жил с бабушкой, родители развелись, и мать уехала в Италию на заработки. Она нянчила там чужих детей и делала это, по-видимому, хорошо, поскольку зарплату получала приличную. Мать регулярно присылала сыну деньги и приезжая в отпуск, привозила дорогие шмотки. Каждый раз мать обещала, что следующая ее поездка, последняя, что она вернется домой и вплотную займётся сыном. Так продолжалось из года в год, деньги, которых здесь не заработаешь, манили, и воспитание Димки откладывалось на потом.

Из- под опеки строгой бабушки парень научился выскальзывать незаметно и все запретные плоды - водку, табак и девочек уже успел попробовать. Санька имел и отца и мать, но воспитанием единственного сына, они себя не обременяли, потому что квасили по-черному.

Как это быть пьяным, мальчик узнал еще в 10 лет. Родители, нажравшись вдрызг, уснули, оставив на столе недопитую бутылку вина. Санька решил попробовать, запах неприятный, зато сладкое. Он осушил целый стакан, и все вокруг поплыло и закружилось, захотелось смеяться и прыгать. Мальчик вышел за калитку и упал, сильно ударившись головой об угол лавочки. Кровь залила глаза, и он потерял сознание. Соседи вызвали скорую. Пожилой хирург, накладывая шов на лоб пьяного ребенка, сокрушенно говорил: «Детка, что же дальше тебя ждет?» Всё обошлось, только жирный розовый шрам испоганил нежный детский лобик, но отец, смеясь, сказал: «Ничего, сынок, это боевое крещение.»

Вот и сейчас собралась неразлучная тройка в Серегиной хате побухать. У Сереги и Санька ни копейки, зато Димка всегда при деньгах. Он с достоинством достал из кармана пятигривенную бумажку, усмехаясь, пробасил: «Серый, дуй-ка к бабе Зине. А ты, малой, приволоки чего-нибудь загрызть».

Через пол часа все было готово - и выпивка и закуска. Санек притащил полный карман пупырчатых огурчиков и целую жменю спелой терновки. Выпили, покурили, потом снова выпили и опять покурили. Откинувшись на спинку стула, Димка задумчиво протянул: "Слышьте, а я утром яблоки свяченые ел, бабуленция моя в церковь ходила."

Серега подумал, что его бабушка Люся тоже всегда ходила в церковь на яблочный спас. Вернувшись домой, она выкладывала на этот самый стол яблоки и мед и зажигала свечку. Аромат душистых плодов и сладковатый запах воска наполнял маленькую кухню. Бабушка разрезала яблоки пополам и, вычистив серединку, наполняла их медом. Внук ел медленно, с наслаждением ощущая, как кислый сок смешивается во рту со сладким медом. Сереге до слез захотелось таких яблок, но на его столе только пол литра самогона да пара огурцов. Душа заныла, и парень, сам не зная зачем, взглянул на пустую бабушкину кровать.

"Пацаны, давайте помянем мою бабулю." Помянули как положено, не чокаясь, а в банке уже и дно виднеется. Опустошив посуду, вышли во двор, покурили, захотелось чего-то острого.

-А пошли на кладбище! - предложил Димка.

Засыпающий Санек встрепенулся:

-Ты че, ночь же.!

-А что, пацаны, слабо? – не унимался Димка.

Погост встретил прохладой августовской ночи и особой тишиной, какая бывает только на кладбищах. Внизу была жизнь. Поселок светился редкими огнями, издалека доносился лай собак и шум автомобильной трассы, а здесь, на холме, царил покой, покой мертвых, который никому не следовало нарушать. У самой изгороди Санек робко спросил:

-А может, дальше не пойдем?

Старшие возразили:

-Мы же договаривались идти на кладбище, а не до него!

Перелезли через ограду и пошли по центральной дорожке. Малой старался идти посредине. Серега, хорохорясь, сказал:

-И ничего страшного тут нет, только очень темно и слишком тихо.

-Сейчас исправим это дело, - проговорил Димка и заорал во всю глотку. Стало весело. Сереге захотелось стать героем дня, оригинальная идея взбрела ему в голову:

-Слышьте, пацаны, а давайте чей-нибудь памятник поломаем.

Малой, испугавшись прошептал:

-Ты че, а вдруг мертвяк вылезет и с собой утащит?

- Ты еще скажи, что боженька накажет, - съехидничал Серега.

Свернув в сторону, он нашел в темноте чей- то памятник. Ладонь коснулась гладкой фотографии, и Серега почувствовал, что она неестественно теплая, почти горячая, на холодном железе фотография казалась живой. Парень резко отдернул руку, странный озноб пробежал по телу: чего это она такая? Увидев, что Серега медлит, Димка с насмешкой спросил:

-Что слабо, боишься?

-Да нет, не слабо - бодро ответил Серега, решив, что фотографию днем нагрело солнце, она не успела еще остыть. Успокоив себя таким образом, Серега размахнулся и со всей дури ударил кулаком по памятнику. Сильно проржавевший, пустой изнутри он глухо ухнул, почти охнул и развалился. Запахло ржавчиной и пылью. Охваченный бешенным азартом, парень несколькими пинками сравнял памятник с землей и громко сказал:

-Ну и фигня, на металл даже не сдашь.

Увидев, что никто из могилы не вылез, Санька осмелел и тоже решил погеройствовать. Он всем телом навалился на чей-то крест. Дерево хрустнуло, и мальчик вместе с крестом шмякнулся на землю, разодрав о перекладину подбородок. Раззадоренный пацанами, Димка накинулся на памятник, стоящий рядом. Высокая мраморная стела, увенчанная красной звездой, была прочной и не хотела ломаться. Димка и пинал её, пытался трясти, но она не сдавалась. Парень обложил памятник крепким матом и, достав из кармана складной нож, стал ковырять и царапать портрет, выбитый на стеле. Отлетевшая мраморная крошка попала Димке в глаз. Парень проморгался и, еще больше разозлившись, выцарапал на гладком камне немецкий крест.

Ночная прохлада постепенно закрадывалась под рубашки и в души пацанов, хмель улетучивался. Они почувствовали, что на кладбище неуютно и даже жутковато. У Санька разболелся подбородок, и малой заныл:

-Ну пошлите домой!

Старшие словно ждали этого и согласились. Назад не шли, а почти бежали.

"Почему фотография была горячей?"- стучало у Серёги в висках. А душа поскуливала, как заблудившийся щенок.

Утром смотритель кладбища обнаружил разрушенные па­мятники и позвонил в милицию. Первым взяли Саньку, и он сразу же сдал дружков. Саньку по причине малолетства отпустили, а Серега с Димкой, хоть и не были совершеннолетними, оказались под следствием. Из Италии примчалась перепуганная Димкина мать. Стараясь спасти от колонии свое непутевое чадо, она наняла дорогих адвокатов, и возместила стоимость испорченного Димкой памятника. За Серегу хлопотать было некому. За время ведения следствия ему исполнилось 18, и парень понимал - срок корячится приличный. В день суда Димкина мать решила пожалеть сироту и передала ему тормозок - пару сладких сырков в глазури, шоколадку и огромное красное яблоко. Парень развязал кулек и с блаженством втянул в себя пьянящий аромат. Сладкий запах яблока, казалось, проник в самую душу, напоминая детство, бабушку и яблочный спас.

Судья вышел из совещательной комнаты и торжественным голосом стал читать приговор. Серёга не понимал смысла слов, но их тяжёлый каменный ритм отзывался в сердце ударами молотка. Внезапно он вскрикнул и осел на лавку.

-Три года колонии, - прошептала сочувственно какая-то женщина.

Но не срок поразил так парня, а имя женщины, могилу которой он испоганил. Тамара. Тамара Сергеевна. Имя, родное до боли в сердце, с которым было связано его такое короткое, но счастливое детство. Только сейчас он вспомнил, как бабушка водила его маленького на кладбище и показывала мамину могилу с простеньким железным памятником, покрашенным голубой краской. Отчетливо припомнил Серега и мраморную, увенчанную пятиконечной звездой стелу, которая находилась рядом с могилой мамы. Старушка говорила, что совсем недавно здесь похоронили солдата, погибшего в Афганистане. Так вот, значит, почему фотография была горячей! Это мама пыталась остановить его, уберечь от греха, а он, дурак, ничего не понял!

(с) Галина Пономарева