Погружаюсь в неё –
Как в тебя окунаюсь,
В нас живёт, нас несёт
Световое цунами.

Прямо к солнцу, туда –
Нас смывает с планеты,–
Где нам быть навсегда
Осиянными светом.

*   *   *
Тебя увидать однажды
В безликой людской толпе,
Где каждый – в себе, и каждый
Торопится не успеть.

Идти за тобою – зрячим,
В отличье от них – слепцов,
Не верующих в удачу,
В свершение тайных снов.

Тронуть тебя за руку.
-Здравствуй, - сказать, - привет,
Я превозмог разлуку,
Обратной дороги нет.

Тайное стало явным,
Близким и дорогим.
Слышишь, только представь, - нам
Солнце играет гимн!

И видишь ? подумать страшно! –
Среди одиночеств мы
Смотримся, как мираж, но –
Есть в этом высший смысл.

Сиреневое

Сирень заглядывает в окна –
Ей интересно – что здесь, как здесь,
Её недавний дождь обрёк на
Подглядыванье безобразий.

Кивки роскошными кистями,
Поглаживанье влажных стёкол
Подспудно приближали к драме,
К слиянью двух первоистоков.

Спроси меня – как это было?..
Вон – любопытство за окном
Среди сиреневых прожилок
Заглядывает в тёплый дом.

Здесь – первозданное влеченье,
Исследованье новизны
Раскаянья и всепрощенья,
И – виноватость без вины.

На стенах – отпечатки теней,
Уставших от обильных ласк,
И – потолок уже сиренев…
Спроси меня – который час?

Я не отвечу, промолчу я –
Слова пусты, а время – нет…
За шкафом ночь переночует, -
И будет свет… Да будет Свет!

*   *   *
Какая летальная осень…
Какие последние дни!..
Нас ветром по городу носит,
И мы листопаду сродни.

Нам хочется выжить, и жить бы
Отсюда – и до навсегда –
До самой последней женитьбы –
Её нам не предугадать.

Беспечный диспетчер отправил
Метелицу птиц на юга,
И вслед, избавляясь от правил,
За ними мы мчим наугад.

Не нужно искать ничего нам –
За нас всё определено –
Мы в небо влетаем с разгона
И пьём голубое вино.

Какое пьянящее действо –
С тобой в унисон отзвучать,
На твой отголосок надеясь –
От вечности и – до сейчас.

Передышка

Ещё минут 15 рая, -
И можно двигаться вперёд.
Мысль вздрагивает, умирает,
И – возрождается, мерцает,
И – снова заново живёт.

Пойдём со мной по переулкам.
Пойдём, и ты увидишь – вот
Густое солнце каплет гулко,
И – вздрагивает, и – живёт.

Нам так тепло, и мысль согрета –
Медовый капающий звук.
С тобой в чужих кварталах где-то
Перехожу из лета в лето,
И – вздрагиваю, и – живу.

На потом

Не впасть в безверие, в безвременье –
Враздрызг, вразрыв реветь мне хочется –
С дождём дождёшься ль в ноябре меня
Назло расхожему пророчеству?

Я – на потом, ужален ужасом –
Терплю, корплю над одиночеством
И собираю бисер мужества –
И не реветь, а выть мне хочется!

*   *   *
Между нами – равнина, равная
Многим тысячам мёртвых дней,
И разлука – как рана рваная
На беспомощной тишине.

И сочится из раны прошлое, ?
Капли крови текут в разрыв
Между будущим и тревожным
Настоящим без перспектив.

*   *   *
Душа моя скорбит –
Тебя со мною нет –
С неведомых орбит
Твой проникает свет.

С неведомых орбит
Доносится твой смех –
А здесь – зима царит,
Холодная, как смерть.

С неведомых орбит
Прольётся благодать –
Я буду ей убит
Навеки, навсегда.

В заоблачность орбит,
В таинственность высот,
Вдаль – от напрасных битв –
Мой будет путь высок.

Душе моей скорбеть
Не вечно, не всегда –
По миру, по тебе,
По вздоху «до свида..»

Седьмая заповедь

Твои беспомощные сны –
В них – ослепительная сила,
В них над зиянием могилы
Встаёт сияние весны.

Как безвозвратно мы живём,
И как ты дышишь бестревожно,
Боюсь – а вдруг неосторожно
Мы птицу радости спугнём?

Ты улыбаешься и ждёшь
Прикосновенья поцелуя,
Но не могу,.. но не могу я
Унять навязчивую дрожь.

Как беззащитны мы в тепле
Своих прилипчивых фантазий,
И тем не менее, не сглазит
Никто нас на родной земле.

Ты отдыхай в своём раю,
В своём роскошном сновиденьи,
Не бойся, я продолжу бденье,
На чуткой страже постою.

Как мы нелепы, сознаю,
Среди всеобщего распада –
Нам надо быть, любить нам надо
И длить свой крохотный уют.

Хоть равновесье хрупко в нас –
Мы будем уповать на жалость,
Моя уснувшая, чужая,
Ради тебя я нарушаю
Седьмую заповедь, жена.

После  тебя
В доме, который построим мы,
Ни лета не будет и ни зимы…

После тебя на душе спокойно,
Как в доме, вымытом после покойника,
Как в доме, выметенном перед этим,
Как в доме, в котором не будут дети
Никогда ни кричать и ни бить посуду,
Ни в пазлы играть, ни в жмурки не будут.
Как в доме, который во мне, со мною –
И впереди он и за спиною,
Как в доме, в котором леса и степи
Ни голос ни взгляд твой уже не теплят.
В доме, который не в центре мира,
Но где-то рядом с чужой квартирой –
Без интерьера – пустой и звонкой,
В доме, в который ни похоронку
Не принесут, ни для гроба доски,
Хотя бы условно, по бутафорски,
В доме, проветренном после яда
Периода трупного полураспада,
В доме, бесспорно готовом к сносу,
Не беспокоящего вопросом
О чём-то смутном, уже не важном –
Будто без денег чужой бумажник…
Выйти – открыть за собою двери
И окна, и краны, оставив щели
Для насекомых, ползущих в память,
Летящих напрасно в живое пламя.
И бабочка-имя, в огонь влетая –
Трепещет, падает, обгорает
И корчится возле немым подранком
В новом гербарии с траурной рамкой
В доме, который… А дом тот был ли?..
Крылья у дома, скажи мне, были?
Слова подбираю, будто гадаю –
Знаю – не знаю,.. не знаю – знаю,..
…Бескрылые бабочки умирают…

Задворки

Ну что ж ты мои слова
Комкаешь как бумагу?..
Может тебе плевать?
Плюнешь – впитает влагу
Девственная кровать…

Может тебе на всё
Просто начхать?
К тому же –
Буду ли я спасён
Гриппом иль чем похуже –
Пристало ли выбирать
Жене при живом-то муже?

Единожды говорю –
Дважды не повторяю –
Вытаскивая из букв
Признаки сентября, я –
Словно рублю избу
Здесь, на задворках рая.

Ты же молчишь, и зла
Будто бы не пророчишь,
Но ветер колокола
Порастревожил к ночи.
Не знаю, чего ты хочешь,
Но лучше бы ты ушла…