Говорят, что лень - это двигатель прогресса. Молодой московский безработный Паша Курочкин с данным изречением был полностью согласен.
Работать Курочкину, конечно же, не хотелось. Был бы у него дедушка-миллионер, вопрос работы вообще бы не стоял. Но, не имея богатых родственников, Паша вынужден был делать робкие попытки трудоустройства. Пару раз его приглашали на собеседование, но потом от его кандидатуры отказывались. Может потому, что не было опыта? Во всяком случае, так думал Курочкин.
В день Пасхи, поминая родных и близких на кладбище, я увидел, как в сторону колонки, из которой посетители набирали воду для поливки цветов на могилах, шел мужчина средних лет с двумя гвоздиками и канистрой в руках. И, когда, почти скрывшись за соснами, он стал вынимать носовой платок из кармана пиджака, оттуда что-то выпало. Моего окрика он не услышал. Поэтому я подошел и подобрал, как оказалось, пожелтевшие от времени конверт со штемпелем 1985 года и два листа бумаги, исписанные мелким почерком. Вернувшись на скамейку, я стал ожидать мужчину. Внезапный порыв ветра развернул один из листов, и мой взгляд упал на первые строки письма, которые меня заинтриговали. Осознавая скверность своего поступка, я все же поддался любопытству и прочел следующее.'МИЛЫЙ АЛЕША.
Ты уже знаешь, что произошло. Не осуждай меня: я устала страдать сама и видеть, как буквально таешь на глазах ты. А ведь год назад, когда мы познакомились в стройотряде, у тебя на щеках был румянец.
Как часто я вспоминала этот вечер!
Мы с подругой Надей пели под гитару романс на стихи Тургенева, а ты завороженно слушал, изредка ворочая головешкой угли костра…
А потом пригласил нас порыбачить.
Не забыл, как у меня с крючка сорвался большущий окунь, и ты, не сдержавшись, послал в мой адрес такое крепкое словцо, что я остолбенела? Правда, после этого целый час ходил за мной по пятам, извиняясь… А когда я сдалась, мы вдвоем побежали на речку купаться. Ты показал мне, как плавают женщины, и я, расхохотавшись, чуть не захлебнулась…
Они сидели в фешенебельном ресторане у самого моря, - Ольга, её бухгалтер, две подруги из Киева и немецкий партнёр. Она засмеялась, но про себя отметила – никто из женщин за неё не заступился, не сделал замечание Рудольфу за его вопиющую бестактность. Вспомнились и другие мелочи, как подруги бравировали своим замужеством, как фальшиво сочувственно спрашивали – «а ты всё так же одна?»
Хорошо!- решила вдруг Ольга. Вам нужен знак качества? Будет! Я разыграю такой спектакль, что вы задохнётесь от зависти!
Актёр областного театра драмы Ярослав Целенко старательно вскрывал ножом банку килек в томатном соусе.
-Разве это искусство?- пожаловался он осветителю Серёге. – Здесь ценят не таланты, а подхалимов! Ты видел, как играл Романов? Он весь текст переврал!
Серёга молча разливал по стаканам водку. За долгие годы в театре он привык «следить за базаром», чтоб не попасть впросак перед главным. Славик – другое дело, тому всё ни по чём. Когда-то он был звездой, потом ушёл из театра в бизнес, вёл шикарную жизнь, прогорел, а год назад снова вернулся на сцену. Главный ему сочувствовал и позволял вольнодумство. Но хороших ролей не давал.
-Ты бы о личной жизни задумался, - посоветовал осветитель. – Сколько тебе, уже 35? А ты всё с мамой живёшь.
-Маму не трожь!- насупился Ярослав. – Она у меня святая. 45 лет проработала в школе и до сих пор там самая лучшая!
-У тебя пять минут, - сказал полковник, затормозив у дома Татьяны.
Он опаздывал на совещание в область и согласился подкинуть Воронцову до поезда. Сумка с вещами была уже собрана, осталось сбросить строгий костюм и нырнуть в яркое шёлковое платье. С тех пор, как уехал Вадик, Татьяна перестала ощущать себя женщиной. Работа-дом, работа-дом, ну не было стимула наряжаться и краситься! Зато теперь она собиралась взять реванш – на уик-енд в Киев было сшито элегантное платье с пикантным разрезом и куплены длинные серьги. Муж не знал о её визите – это был подарок, сюрприз, то, что делает нашу жизнь прекрасней и ярче. До Днепропетровска домчались с ветерком, теперь оставалось несколько часов под монотонный стук колёс и – здравствуй Вадик!
29-летнюю туристку из Харькова, приговорили к расстрелу в Тайланде. По законам этой страны она совершила самое страшное из всех существующих преступлений – в её номере обнаружили героин. Но случилось чудо – через девять лет Вику помиловал король, и она вернулась домой.
Шоколадный парень, задорно блестя зубами, бил длинными пальцами в барабан и слегка пританцовывал, грациозно двигая бёдрами. Пахло морем, свободой и нескончаемым праздником. Вика заказала ещё один фрэш и блаженно зажмурилась. Как правильно она поступила, что приехала в Бангкок самостоятельно, а не в стае суетливых туристов! Никто не навязывается в компанию, не лезет в душу, не нарушает гармонию с миром. После серого, дождливого Харькова, после судорожных метаний из художников в геологи и неудач в любви, легкомысленный и простодушный Тайланд, не стыдящийся чувственных радостей, был настоящим раем на земле.
-Привет, принцесса!- откуда-то сзади пахнуло мужским ароматом Диора.
Вика повернула голову и увидела шоколадного танцора. Он излучал благодушие, восторженно блестя глазами.
-Такая красивая и одна? Давай я буду твоим телохранителем!
Беседа полилась легко и непринуждённо, и Вика с гордостью отметила, что её английский не так уж плох. Ей всегда привлекала экзотика: завораживали африканские мотивы, восхищало изобилие красок Азии, нравились тёмные тона кожи, дурманил чувственный дух вечного лета. Как жаль, что нельзя здесь осесть надолго – с красками и мольбертом!
Они гуляли с Майклом по Бангкоку, и Вика чувствовала себя защищённой и обласканной. К тому же Майкл оказался отличным гидом.
-Смотри, - легко, на секунду, обнимал он её за плечи – такое встретишь только здесь - мега контрастный город: на берегу реки лачуга, а за ней - огромный небоскреб! А сейчас мы пойдём в запределье…Ты ещё не была в буддийском храме?
Домой возвращались на трёхколёсном мотоцикле тук-тук.
-Ты грустишь? – спросил ласково Майкл. – Тебе что-то не нравится?
-Я грущу, потому что я влюблена…- прошептала Вика. – Влюблена в этот дивный мир, о котором вчера не знала! Так возвращаться не хочется.
Ей пришлось-таки сделать усилие, чтоб выставить кавалера за дверь. О, эти глаза восточных мужчин, ошпаривающие непобедимым жаром любви и обожания! А утром он постучался в двери с подносом, усеянным фруктами. Ну прямо преданный раб в опочивальне королевы.
-Я всё разузнал о визе! – обрадовал Майкл. – Продлить будет трудно, но можно.
читать полностью
Мальчик был заросший, лохматенький, непричесанный, и от этого он казался мне еще милее.
- Вот здесь кариес, и здесь, - он показывал пальчиком то на верхние, то на нижние зубки. Кариесом он называл остатки печенья, которым я его угощала, словно замазка залепившего щелки в реденьких зубках.
Я старательно чистила зеленой щеточкой-бегемотиком то там, то здесь, а он сиял и даже постанывал от удовольствия.
- Слушай, ты нарочно выдумываешь, чтобы я подольше чистила, - наконец догадалась я.
- Ага! – он не отпирался, смотрел на меня своими шоколадными глазками, пытаясь понять, не сержусь ли на него.
В этой детской больнице я оказалась по заданию редакции. Севка, наш рано помудревший и полысевший главред, с которым мы когда-то, сто лет назад, делили студенческие радости и печали, уже давно привык кидать меня на амбразуры.
Пожалуй, лишь в Чечню я сама напросилась.
- Что запомнилось больше всего? – спрашивали знакомые.
- Как убило женщину, только что поившую меня водой, а ее трехлетней дочке оторвало ножки, - отвечала я.
На войне правды нет.
Взрыв на шахте или землетрясение, унесшее сотни жизней, никому не нужный пятилетний ребенок, чуть ли не год живущий в больнице – кто же, как не я, принесет в клювике горячий репортаж, ухитрившись не заработать при этом инфаркт или легкое психическое расстройство?
А если и заработаю, никто плакать не станет. Кроме разве что Джульки – старенькой, облезшей болоночки, свидетельницы моей боевой молодости. Отправляясь в очередную командировку, со слезами на глазах доверяю свое сокровище одинокой пожилой соседке. Та радуется как ребенок.
Джульке почти двадцать, собаки столько не живут.
А мне почти пятьдесят - журналисты тоже… Нет, живут, конечно, но изнашиваются, теряя кураж, боевой задор, становятся не по-журналистски мудрыми и осторожными.
Может, это и есть старость?
В последние годы начала ощущать ее приближение все острее. Не то, чтобы болячки появились, но устаю, хоть раньше была вечным двигателем. А главное, щенячий восторг, то и дело, пронзавший меня, куда-то подевался.
Отношения с мужчинами стали короче и безболезненнее – «была без радости любовь, разлука будет без печали».
- Писательница, - совсем недавно прибивал меня к кресту гвоздями иронии тот, кого я вдруг ощутила родным и единственным.
С какой-то остервенелой досадой отвечал на любую мою фразу:
- Глупости несешь! Ерунду!
А всего месяцем раньше объяснялся в любви, шептал, задыхаясь от нежности: «Господи, какая же ты, одна такая на свете».
читать полностью
Я люблю её больше жизни – до сладкой истомы, до стона, на клеточном уровне. Люблю, когда она спит, разметав нв подушке каштановые кудри, и можно, склонившись над мраморным личиком, читать её сны по теням от длинных ресниц. Люблю утреннюю, мягкую и расслабленную, похожую на котёнка…И можно, прижавшись к молочной шейке, вдохнуть запах забытого детства. Люблю дневную, серьёзную, немного ершистую, боящуюся что-то забыть, не успеть, или сделать не так. И благоговею перед вечерней – когда зажигаются звёзды волшебных глаз и открываются створки души, впуская меня в сокровищницу – мыслей, ощущений, желаний. Люблю хулиганкой – танцующей на танцполе – так cтрастно и грациозно, что все расступаются. А ещё люблю ловкой хозяюшкой, умеющей всё на свете.
Её телефонный звонок всегда приоритетен, с кем бы я ни общалась, чем бы ни занималась. Я ловлю его сердцем, за секунду до вибрации телефона. Но в то утро я его не услышала. Ведь я была сама не своя – после безумной бессонной ночи. Глянула в зеркало и ужаснулась – волосы слиплись, синяки под глазами, а на шее - следы зубов!
-Ну как Арнольд?- спросила она, смеясь, когда после трёх неотвеченных я - таки подняла мобильник.
-Он вернул меня в молодость!- не соврала я. – Чуть до смерти не зализал – обцеловал с ног до головы, такой темперамент, ужас! Ни на секунду глаз не сомкнула!
-Значит, прощай одиночество?
- Покой нам только снится!
Ну почему так всегда - лишь замаячит счастье на горизонте, так что-нибудь помешает! То стихийное бедствие, то рабочий момент!
Счастье, как и любовь, не приходит извне. Оно зреет в душе вопреки обстоятельствам и, опылившись прекрасным мгновеньем, падает в руки душистым яблоком. Сколько раз окрыляла Лариску безудержная радость бытия! Сколько раз казалось, что жар-птица в её руках, и теперь у неё одна забота – не задохнуться от счастья! Это было и в то чудесное лето, когда к её берегам прибило штурмана рыболовецкого сейнера, и они, одурев от страсти, ходили голышом по квартире, не расплетая рук. Не отвечали на звонки, не открывали двери, потому что не было сил оторвать глаза друг от друга.
И годом спустя, когда очутившись в Москве, она случайно познакомилась с Хосе. Они сидели на террасе испанского ресторанчика, пили вино и слушали дождь – густыми мазками штриховавшего мир. Вино горячило кровь, запах дождя вселял весёлое беспечное безумство, а жгучие глаза Хосе говорили, что всё вокруг – ерунда, кроме этого сиюминутного счастья. А потом они мчались по ночной Москве к Наташке, и та, привыкнув к полночным сюрпризам друзей, сходу взяла мольберт и стала их рисовать. Позировать было нетрудно, потому что в ухо дышал Хосе, касаясь щеки мягкими горячими губами.
Картина стала шедевром, её купил солидный американец, а у Лариски осталась копия, названная в честь неё – Лариска и Хосе. Рыжая лохматая бестия с шальными глазами и жгучий сатир- соблазнитель.
У него всё не так, как у других людей. Ослепительная слава, яростная хула, подвиги и скандалы. Ну а кто, скажите, своё 70-летнее утро встречает киданьем 250-килограммовой штанги?
Окраина России
Холодный ветер рвал на дверях клуба железнодорожников скромную афишу «Чудеса гипноза». Лектор общества «Знание» с материка гастролировал по острову уже три дня, и местная молодёжка поручила мне написать об этом заметку.
– Сцепите пальцы рук, - приказал залу лектор. – А теперь расцепите.
Зрители ахнули – каждый третий сидел со «склеенными» руками. «Мне страшно»- захныкали моя подружка и покорно поплелась на сцену с такими же «пострадавшими». А потом началось непонятное: мужчины и женщины превратились в зомби, они ползали на карачках, лаяли, танцевали, косили воображаемую траву – послушно выполняя всё, что приказывал им маэстро. Моя подружка тоже отчебучила – услышав, что она промокла под дождём, стала снимать сапоги с колготками.
Поздно вечером после концерта мы сидели в уютном номере гостиницы «Сахалин» и Анатолий Михайлович сражал меня энциклопедическими познаниями в истории, физике и литературе. Он знал наизусть Цветаеву, Пастернака, Блока, Маяковского.
Галя с недоумением положила трубку местного телефона.
Странно, ведь она уже звонила сегодня утром. Для чего ей понадобилось еще раз уточнять то, что мы с ней подробно обговорили? В чем в чем, а в непонятливости ее никак не упрекнешь.
Она, Людмила, была, пожалуй, самой перспективной Галиной аспиранткой - умница, работяга, каких мало. Этих двух качеств вполне достаточно, чтобы написать и без проблем защитить кандидатскую диссертацию, - никаких особых талантов тут не требуется.
В последнее время Галя все чаще употребляла по отношению к Людмиле колкое местоимение "она" - по крайней мере, в мыслях. А ведь еще совсем недавно она с восторгом рассказывала мужу об успехах своей любимой аспирантки. И называла ее не иначе как "Людочка".
Что же произошло?
А произошло самое банальное из всего, что может произойти в жизни. Валентин заинтересовался способной аспиранткой и... Далее каждый может домыслить в соответствии со своей испорченностью.
- Май 2010
- Апрель 2010
- Март 2010
- Февраль 2010
- Январь 2010
- Декабрь 2009
- Ноябрь 2009
- Октябрь 2009
- Сентябрь 2009
- Август 2009
- Июль 2009
- Июнь 2009
- Май 2009
- Апрель 2009
- Март 2009
- Февраль 2009
- Январь 2009
- Декабрь 2008
- Ноябрь 2008
- Октябрь 2008
- Сентябрь 2008
- Август 2008
- Июль 2008
- Июнь 2008
- Май 2008
- Апрель 2008
- Март 2008
- Февраль 2008
- Январь 2008