Наталье осталось домыть ординаторскую, когда позвонила дочь. Вытерев мокрые руки о халат, она бережно достала мобильник, и услышала счастливый голос Светочки:

-Йес! Мама, он сделал мне предложение!

Домой Наталья летела на крыльях: наконец-то сбылась её главная мечта - Светочка выйдет замуж, родит ребёнка, и Наталья бросит опостылевшую больницу, чтобы нянчить внучонка. Вспомнилась обидная фраза старшей медсестры, когда Наталья, неся ведро, пожаловалась ей на боль в пояснице; «кто на что учился!» Эх, знала бы эта фифа, какой благополучной дамой была она пятнадцать лет назад! С директором единственного на посёлке ресторана почтительно здоровались и директор шахты, и начальник милиции. И не удивительно – какие шикарные банкеты она устраивала для областного начальства, удивляя сервировкой и выпечкой! А потом началась полоса неудач: закрыли шахту, захирел ресторан, люди, пытаясь выжить, рванули в областной центр. Они с мужем и Светочкой тоже перебрались в город, купив избушку-завалюшку на окраине. Муж – мастер-краснодеревщик, и здесь не остался без работы, а вот Наталью брали лишь посудомойкой. Чем терпеть такое унижение, рассудила она, лучше пойти в больницу санитаркой – и близко от дома, и чаевые перепадают. В этой больнице через несколько лет умер её Николай, так и не оправившись после инсульта.

Светочка встретила мать с тортом и букетом цветов.

-Это тебе от Рудика!- просияла она. – Завтра придёт к нам свататься.

Жених устраивал Наталью по всем статьям: видный, статный, образованный, не бедный, но главное – дочь была от него без ума. Они оба работали в банке – Светочка после института – маленьким клерком, а Рудольф – начальником отдела. И вот, пожалуйста – приметил её златовласку!

-А жить где будите?- спросила Наталья, наливая в чашку душистый чай. - Квартиру снимать?

-А вот и нет, - загадочно улыбнулась дочь. – У Рудика свой дом! Не какой-нибудь, а двухэтажный!

-Ты ж говорила, он с мамой живёт!- удивилась Наталья.

-Мам, - взяла Светочка её за руку. – Дом далеко. И мы хотим туда переехать.

-Как это далеко?- насторожилась Наталья. – В другом городе что ли?

Глаза дочери светились счастьем, и это слегка успокоило.

-Ну говори же, чего томишь!- прикрикнула мать.

-В Германии. Папа Рудика – немец, причём, состоятельный. Он купил ему дом и СТО с магазином – такой вот свадебный подарок.

Слёзы били по щекам, как осенний ливень по стёклам. Наталья ослепла, оглохла и онемела от горя. Перепуганная дочь капала в рюмку корвалол, обнимала мать за плечи и гладила по волосам. Она не могла понять, чем так сильно её расстроила. Не она ли мечтала выбраться из нищеты, жить в достатке и комфорте?

-Мы будем видеться, мамочка, ты будешь к нам приезжать!- успокаивающе ворковала Светочка. Но Наталья трясла головой и мычала как от зубной боли. Наконец она заговорила:

-Я тебя никуда не пущу! Или я или этот немец! Он сломает тебе всю жизнь и выкинет на помойку!

Мама Рудольфа Нина Ивановна выслушала сына с недоумением.

-Она что, с головой не дружит? Чем ей немцы так насолили? Нет, чтоб порадоваться – дочь из халупы в Европу едет!

Свататься к невесте Рудик отправился с матерью – бывшей крановщице палец в рот не клади, любого переспорит. А уж эту истеричку – в два счёта! Когда Наталья открыла дверь, Нина Ивановна всплеснула руками и захохотала.

-Мы, кажется, где-то виделись…- неуверенно пробормотала хозяйка.

-Виделись!- возмутилась Нина Ивановна. – Да я тебя десять лет ищу!

Я искала, а Рудик нашёл! Что ж ты сына своего обижаешь?

Пока женщины обнимались, плакали и хохотали, хлопая друг дружку по разным местам, Светочка тормошила Рудика:

-Что происходит? Ты что-нибудь понимаешь? Почему она сыном тебя назвала? Мы что с тобой, брат и сестра?

-Молочные!- успокоила дочку растроганная мать. – Мы с Ниной в роддоме рядом лежали, и я Рудика сиськой кормила.

- Так вы и есть та самая святая Ната? – обрадовался Рудольф. – Вы наша любимая семейная легенда!

В палате роддома лежало шесть мамочек. Ната быстро со всеми перезнакомилась, кроме одной – маленькой суровой шатенки с крепко сжатыми губами. Она ни с кем не общалась, лежала, отвернувшись к стене, а когда приносили младенцев, равнодушно и безучастно прикладывала сына к груди. Тот жадно хватал сосок, но через минуту заходился обиженным криком.

-Нина, поешь, уговаривали девчонки, предлагая содержимое своих тумбочек. – Откуда ж взяться молоку?

Но та клала ребёнка на подушку и молча отходила к окну.

-Похоже, она его оставит, - шептались девчонки. – Мать-одиночка, живёт в общаге. Однажды Ната не выдержала и приложила голодного младенца к груди. С какой радостью тот сосал, выпростав ручонку из пелёнок!

Соседок по палате выписывали на пятый день, а Нату с Ниной перевели в бокс и задержали ещё на неделю: У одной был низкий гемоглобин,  у другой держалась температура. Там, в отдельной палате, жизнерадостная Наташа и сумела растопить сердце царевны - несмеяны. Машинист башенного крана Нина Крошкина рассказала Наташе про свою великую любовь с инженером Карлом Зибеншнайдером, который приезжал на их завод из Германии налаживать немецкое оборудование. Карл пробыл на заводе два месяца и за это время успел перепеть Нине все немецкие песенки и перецеловать все пальчики на руках и ногах. Честная комсомолка и сама не могла понять, как уступила немцу в интимном плане, а когда опомнилась, оказалась беременной. Впрочем, Карла новость не напугала, а даже обрадовала. В общежитии быстро организовали помолвку, и Карл подарил Нине своё кольцо, торжественно сняв его с пальца. Она навсегда запомнила спёртый воздух аэропорта и забрызганное дождём стекло, через которое смотрела на самолёт, уносящий любимого – Карл ехал на родину за благословением родителей.

Больше он не вернулся – прислал открытку с видом Берлина: «Прости, мне искренне жаль» и перевод на 300 марок.

- Правильно, что не пошла на аборт!- горячо одобрила Ната. – Ребёнок не виноват. Вот увидишь, он сделает тебя счастливой!

Полгода ещё после выписки Ната шефствовала над Ниной – посылала к ней мужа с продуктами,  привозила кефир с молочной кухни. Пока Светочка не заболела пневмонией, и она не забыла про всё на свете.

На столе стыл в чашках чай, давно осело шампанское в бокалах, а Нина Ивановна  рассказывала подруге, как превратилась из Золушки в маму богатого сына.

Карл вспомнил про Рудика, когда тому исполнилось четырнадцать. Времена стояли тяжёлые: завод закрылся, из ведомственной квартирки выгнали, строительство в городе замерло, и опытная крановщица смогла найти лишь работу дворника – за бесплатную комнатушку рядом с подсобкой. Утешало одно: на зависть знакомым Рудик рос красивым, умным и воспитанным мальчиком. Старая любовь свалилась на голову, как снег среди жаркого лета. Нина подметала двор пятиэтажки, и вдруг увидела слесаря Жору:

-Беги скорее в ЖЭК, тебя Германия вызывает!

Голос Карла звучал так близко, будто он притаился в соседней комнате.

-Я очень перед тобой виноват, очень- очень, - каялся сбежавший жених. – Но жизнь меня наказала: я потерял жену и дочь. Позволь мне вернуться к сыну! Он смысл моей одинокой жизни!

-Как же он узнал – что ты родила, что работаешь в ЖЭКе?- недоумевала Ната.

-Были бы деньги, - усмехнулась Нина.

-И ты простила? Простила разбитое сердце, своё унижение, нищету и косые взгляды?

- Люди меняются, а ещё…Знала бы ты, как Рудька мечтал найти папу!

- Так вот откуда Гарвард, квартира, - догадалась Светочка. – А вы, тёть Нина, виделись с Карлом?

- Больше ни разу, - смутилась будущая свекровь. - Только по телефону разговаривала. Волнуюсь ужасно, будто сама невеста!

На свадьбу в Дюссельдорф отправились большой толпой: молодые, их мамы, свидетели и друзья. Всем оплатил дорогу Карл. Нина Ивановна готовилась к событию целый месяц. Ей хотелось выглядеть молодо и современно, успешно и независимо. С тех пор, как Рудькин отец стал слать переводы, она распрощалась с карьерой дворничихи и устроилась в киоск продавать газеты. Огрубевшие руки снова вернули женственность, а причёска и макияж – утерянный шарм. Но куда было спрятать прожитые годы и одиночество в глазах?

Карл был хорош, как прежде. Он торжественно обнял сына, церемонно поклонился невестке и неожиданно встал перед Ниной на колено.

-Ты всегда была главной женщиной в жизни!- сказал он по-русски.

Карл целовал её пальчики на руках, а когда дошёл до безымянного, заплакал. Там сверкало его кольцо – символ верности и гарантия счастья.

Они вместе уже пять лет – Света с Рудькой и Нина с Карлом – две счастливых, любящих пары.

Катя Михайлова

Leave a Reply