Баня стояла у речки, обслуживалась солдатами, а предназначалась офицерским семьям. Среда – пятница - женские дни, вторник-четверг - мужские. Кто хотел мыться вне графика, таскал вёдра из колонки, грел воду на печке и плескался в корыте. В военном городке не было домов с удобствами, он расположился за чертой города и назывался точка. Подсматривать за женщинами в бане – было любимым занятием местных желторотых хулиганов. Сквозь клубы пара в запотевшем окне они умудрялись разглядеть, какие «буфера» у какой девчонки. И, радостно хихикая, козыряли запретным знанием в кругу школьных друзей. Марк не был хулиганом, его воспитывала мама-искусствовед, сдуру и по молодости влюбившаяся в выпускника танкового училища, чтоб похоронить призвание у подножья сахалинской сопки. Но чутким сердцем он понимал, чтобы выжить в этом мире и не быть затоптанным, нужно казаться, как все, а в чём-то ещё более обезбашенным. А потому он пошёл в среду к бане и полез на плечи приятелей, чтобы припасть воспалённым лбом к заветному окошку в запретный мир.

От обилия голых округлых тел на секунду сделалось дурно, Марк хотел уже спрыгнуть, но внезапно увидел Марку. Она стояла в оцепенении, прижав к себе тазик, а над ним беспомощно торчали два маленьких белых голубя. Марку показалось, что глаза их встретились, и он, потеряв равновесие, полетел на землю.

С тех пор не ласковая мама, а странная девочка Марка стала для паренька самым прекрасным на земле человеком. Он ничего от неё не хотел, разве ж ещё раз увидеть голубок? Но их живое присутствие прекрасно угадывалось на физкультуре под тонкой футболкой и ощущалось в небесного цвета глазах. Папа Марка был полковником, командиром части, а папа Марки - прапорщиком. Когда он напивался, во всех бараках слышали – Пётр гоняет жену. Пикантная история их женитьбы и рождения дочки с необычным именем давно стала достоянием общественности: прапорщик служил в Германии и положил глаз на разбитную телефонистку. Но телефонистке нравились другие – покрасивее и повыше званием, и она, то ли в шутку, то ли в серьёз, поставила прапорщику условие – «500 марок и я твоя!» Сделка состоялась, но вышла гулёне боком - она забеременела. И Пётр, в вечный укор непутёвой жене, назвал дочку Маркой.

Маме-искусствоведу не могли понравиться такие родственники, но она очень любила сына и уважала его чувства. Девятый и десятый класс прошли для Марка под знаменем первой любви. А после выпускного он вместе с любимой поехал во Владивосток – поступать в университет. Чуда не произошло – Марк поступил блестяще, а троечница Марка срезалась на первом же экзамене. «Не плачь»- сказал он, целуя любимую, - после первого курса приеду, и сразу сыграем свадьбу!» Она посмотрела на него долгим прощальным взглядом и расстегнула кофточку. Два голубя выпорхнули наружу, прямо в ладони Марку.

- Не сейчас, - сказал он, задохнувшись от нежности, - Вот приеду зимой, и поженимся.

На правовом факультете девочек было больше, чем мальчиков, в два раза. Марка быстро взяли в оборот, но он оказался крепким орешком – дружить дружил, но не больше. Каждый день он писал своей Марке, хотя та отвечала редко. Но парень не обижался: ведь любовные письма – не повинность, а потребность души. Его рвали на части чувства, а Марка позволяла себя любить, за что он ей был благодарен.

Домой на новогодние каникулы Марк собрался сюрпризом. Сахалин терзали бураны, погода стояла нелётная, но разве остановишь влюблённого! Всё получилось так, как он задумал: Марк ввалился в квартиру к невесте утром 31-го. В одной руке пакет с заморскими фруктами – знакомый моряк из Сингапура привёз, а в другой – коробочка с обручалкой. Двери открыла будущая тёща, окинула заснеженную фигуру насмешливым взглядом и крикнула дочери:

-Студент приехал! Иди объясняйся!
Нехорошее предчувствие царапнуло душу, а в следующую секунду он увидел любимую – ситцевый халатик туго обтягивал круглый мяч живота. Объяснение было коротким.
-Я замуж выхожу, - тускло сказала первая любовь. – За московского дембеля. Весной рожу и в столицу уедем.
-Когда ж ты успела?- Марк не узнал своего собственного голоса.
-Мы на речке с ним познакомились, лето, купальник, сам понимаешь…
Он скользнул глазами к верхним пуговицам халата: под тонкой тканью не было голубок. Её распирала крепкая женская грудь, готовая к материнству.

О том, что Маркина жизнь не сложилась, ему опрометчиво написала мама. Хотела чуть-чуть позлорадствовать, вот, дескать, что случается с теми, кто тебя не оценил, а получилось, что навредила! Марк жил в Киеве, работал адвокатом, встречался с хорошей девушкой. И вдруг эта весть из далёкого детства: его голубка в опасности! Всё, что казалось забытым, перегоревшим, похороненным под завалами лет и новых переживаний, поднялось в душе горячей, неукротимой волной. Марк взял на работе отпуск, сел в «Жигули» и через пятнадцать часов въехал в Орехово-Зуево, где согласно маминой информации, прозябала в нищете и одиночестве брошенная мужем Марка. Жалкую хибарку на окраине города он нашёл на удивление быстро. Сердце сорвалось в галоп, когда толкнул обветшалую дверь. В нос ударил запах жареного лука и сырости. Марка стояла у плиты – маленькая, худенькая, беззащитная - и что-то мешала на сковородке.
-Ты-ы? - улыбнулась она растерянно и поправила волосы тонкой рукой… Под ситцевым халатиком радостно вздрогнули голуби.
Свадьбу играть не стали: Марк просто привёз любимую в Киев, оформил Полинку в первый класс, и они зажили дружной семьёй. Девочка его мечты оказалась хорошей хозяйкой, а Полинка души не чаяла в отчиме. Играя с хрупкой, похожей на бесцветный стебелёк малышкой, Марк ловил себя на мысли, что она могла быть его ребёнком. Если бы тогда, во Владивостоке, он не проявил благородство. А может быть малодушие?
Шли годы, Марк взрослел, набирал авторитет, открыл собственное юридическое агентство. А Марка оставалась всё той же тихой, слегка испуганной девочкой с прижатым тазиком к животу, которую он увидел в запотевшем окошке бани. Она не работала, ни с кем не дружила, ничем не интересовалась, пугалась выходов в свет и оживала только у телевизора. Совместного ребёнка не получалось, и Марк всё чаще чувствовал нестерпимое жжение под ложечкой – и зачем он взвалил на себя эту ношу? Разве такой он достоин жизни? Разве стремился к этому?
Полине было четырнадцать лет, сложный возраст подростка требовал глаза да глаза. Марк допоздна торчал на работе, а у жены появилось увлечение. Вначале Марк даже обрадовался - хоть что-то расшевелило это мёртвое безразличие, зажгло огонёк в глазах. Все вечера теперь Марка пропадала в церкви. О том, что она не православная, муж узнал слишком поздно.
Он вытаскивал их обеих - жену из секты, падчерицу – из компании наркоманов. Не жалел ни денег, ни связей, напряг лучших в Киеве врачей. Его изобретательность, терпение и любовь, усилия психологов и психотерапевтов сделали чудо – Марка вернулась на землю, а Полина в школу. В семье опять воцарился покой, но фобия катастрофы осталась. И Марк по совету психологов нашёл для супруги дело – быть волонтёром. Сострадание и помощь обездоленным должны были излечить жену от апатии, вдохнуть новый смысл в её бесцельное существование.
Собирать помощь для онкобольных детей Марка ездила с Костей – бывшим заключённым, вставшим на добродетельный путь. Находившись по городу, насмотревшись на чужие страдания, они не раз заскакивали к Марке попить кофейку. «У нас снова был Костя»- отчитывалась она перед мужем. «Я накормила его борщом». «Моя ты мать Тереза»- устало одобрял супруг. Полина поступила на первый курс университета, когда Марка не пришла домой ночевать. Муж до полуночи обзванивал знакомых, больницы и морги, пока не догадался набрать номер Кости, случайно обнаруженный в телефонной книжке.
-Марка спит, - сказал он позёвывая. – Она к тебе не вернётся.
-Быстро разбуди!- в бешенстве заорал супруг. – Или опять попадёшь на нары!
Стреляный волк Константин не рискнул противоречить человеку, имеющему тесные связи с милицией, и в трубке раздался родной голосок:
-Я полюбила другого, Марк. Прости, если сможешь. У нас с Костей будет ребёнок.

Прошло восемь месяцев. Марк чувствовал себя, как выздоравливающий после тяжёлой болезни. О жене он больше не думал, встречался с умной красивой женщиной. Полина жила отдельно – он купил для неё квартиру. Жизнь открывала для 39-летнего юриста новые радости и горизонты. Осенью он собирался расписаться с Настей, а потом отправиться в круиз по Средиземному морю, а потом …
Звонок из роддома застал его на пороге офиса.
-Вы собираетесь забирать ребёнка?- спросила строгим голосом незнакомая женщина.
-Какого ребёнка?- опешил Марк, перебирая уголовные дела, связанные с детьми.
-Сына, какого ещё!- возмутилась женщина. – Ваша жена родила вам мальчика, вес 4 килограмма. Но сама впала в кому, и транспортирована в больницу. А мальчик вполне здоров и готов для выписки.
Костю он не искал – зачем нужен этот чужой человек, предавший сразу двоих – любимую женщину и ребёнка? За Никитой ухаживают две приходящих няни. Мальчик растёт жизнерадостным и смышлёным, он обожает отца, сестрёнку Полину, которая приходит с ним погулять, но больше всех, свою маму Настю. О своей настоящей маме трёхлетний бутуз ничего не знает. И, конечно же, не догадывается, куда каждую субботу уезжает папа. Иногда с ним просится Настя, но он ласково возражает: «Не надо, любимая. Это очень грустное зрелище». Настя не настаивает, но мужа ревнует. Ей кажется, что Марк по-прежнему любит свою голубку.

Катя Михайлова

One Response to “Голубка”

1. ??????? ?????? Says:
   

   ??????? ??????...

   [...]while the sites we link to below are completely unrelated to ours, we think they are worth a read, so have a look[...]...

Leave a Reply