Пробуждение

 Настоящая роскошь – просыпаться от ласки. И неважно какой – от прикосновения к коже утреннего луча или теплого дыхания родного мужчины. Но истинное чудо, не сравнимое абсолютно ни с чем, – просыпаться от предвкушения…

 Я потягиваюсь на широкой кровати, по-кошачьи мурлычу и, легко спрыгнув на пол, льну к окну. Сквозь начищенное стекло, окутанное шелковой дымкой невесомых тюлей, на меня смотрит… преддверие рая. Огромный бассейн с чистейшей, небесного цвета водой, изысканные лежаки, витые стулья, вращающиеся роскошные кресла, витрина бара. В этом отеле - все на пять полновесных звезд, но секрет моего волшебного пробуждения вовсе не в этом. А в том, что я приму сейчас душ, надену легкое платье и шагну из оазиса в истинный Рай. Имя которому – Бодрум!

 …Есть земли холодные, скованные вечными льдами. Там живут суровые, одинокие боги, уставшие от людей. Есть земли ветреные и пустынные. Там песок колюч и больно царапает кожу. Есть земли, где не видно травы – лишь асфальт и блестящие стеклами-зеркалами здания до небес. Их много на свете – самых разных земель, но ни одну, даже самую черствую душу в мире не сможет оставить равнодушным маленький городок на побережье Турции. Его можно обойти быстрым шагом за два с половиной часа. Вот только зачем? В Бодруме никто никуда никогда не торопится. Аккуратные белоснежные кубические дома, увитые цветами на крышах, цепочки роскошных отелей, чистейшее, прозрачное море и гроздья соперничающих друг с другом по красоте яхт – здесь все создано для отдыха и наслаждения.

 Бодрум – это сводящий с ума коктейль из древних традиций, хайтека, радушия, роскоши, умопомрачительных запахов, вкуснейшей еды, живой музыки, аромата кальянов и… улыбок. Сотни, тысячи белозубых, белоснежных улыбок расцветают на смуглых лицах в кафе, ресторанах, мелких лавочках и бутиках, когда туда заходит турист. И пусть они временны, пусть, зато искренни и рождают теплый ответ в душе.

 Днем Бодрум – это сонный, ленивый, тающий в лучах жаркого солнца сахарный леденец. Если смотреть на него с борта яхты, уплывающей в море – белоснежные каскады домов напоминают кусочки рахат-лукума, умащенные сахарной пудрой. Так и хочется дотянуться рукой, отломить один и быстро, пока никто не видит, засунуть в рот! Официально день начинается в европейском режиме, но по-настоящему - лишь к двенадцати по извилистым, узким улочкам начинают гулять насыщенные ароматы мяса, специй и овощей, сводящие с ума гурманов. О, да, сюда стоит приехать хотя бы для того, чтобы вкусно поесть! В мясное изобилие турецких яств следует погружаться не спеша и прочувствованно. В каждом кафе, ресторанчике или закусочной одно и то же блюдо готовят неповторимо по-своему, варьируя количество специй, способ маринования мяса и метод приготовления. Лахмаджун, пиде, адана-кебаб и донер – четыре столпа, на которых держится турецкая кухня. Отведайте каждого и вы никогда о них не забудете!

 - Мерхаба! – здороваюсь я с невысоким, поджарым турком, стоящим у входа в небольшое кафе.

 - Мерхаба! – расцветает улыбкой его лицо. – Как ваши дела? Как себя чувствуете? – продолжает он на ломаном английском.

 Первый и самый проверенный способ расположить к себе турецкого гражданина – поприветствовать на его родном языке. Далее все зависит исключительно от вашей харизмы и хорошего настроения собеседника. При удачливом разговоре можно легко договориться о скидке. Конечно, времена, когда цену на товар в лавочках можно было с легкостью сбить в два-три раза, давно миновали. Однако, выторговать двадцать-тридцать, иногда даже сорок процентов вполне реально. Что же до кафе и ресторанов, за искренность и доброжелательность хозяин может поощрить вас кофе или коктейлем.

 - Просто бутылочку пива, - киваю я и присаживаюсь за столик.

 Если вы хотите отведать действительно вкусной турецкой еды, не садитесь в кафе у самого побережья – пройдите чуть вглубь. Зато в ресторанах у берега моря вы сможете попробовать только что выловленного и приготовленного осьминога, омара и рыбу. Впрочем, даже не это самое важное, а потрясающий вид, за который не жалко заплатить большую наценку на дешевое пиво или коктейль. Я сижу и любуюсь на яхты, катамараны, пароходики и лодчонки. Они колышутся на волнах цвета ртути, призывно манят флагами и парусами, пробуждая в душе давно уснувшее желание покорить море…

 Полдень

 - Мерхаба! – ступив на покачивающийся на волнах борт, машу рукой капитану.

 - О, Мерхаба! Бьютифул! – улыбается он во все свои тридцать два белых зуба. - Хау а ю? Кам ин!– на этом запас английских слов у капитана заканчивается и он начинает тараторить исключительно по-турецки.

 Я его не понимаю, он не понимает меня. Оба разводим руками. Впрочем, неважно. Я ведь уже оплатила билет, а значит, на семь часов этот двухэтажный катамаран унесет меня в открытое море. И пусть здесь нет парусов – за паруса надо платить несколько сотен долларов, зато на этом судне есть мощный мотор, душ, бар, вкусный обед и классные лежаки в виде огромных подушек, раскиданных на втором этаже.

 …У меня с детства особенное отношение к морю. Каждый раз наша встреча полна нежности, трепета и восторга. Удивительное море Бодрума я полюбила всем сердцем – страстно и горячо. Наверное потому, что никогда не видела ничего подобного. Вода цвета лазури – прозрачная и чистейшая, манящая диковинным дном. Десятки, нет, сотни маленьких гаваней, соперничающих друг с другом по красоте ландшафта и обилию рыбок. Стоит бросить за борт кусочек лепешки, как упругие волны вскипают и оживают калейдоскопом разноцветных чешуйчатых тел. Такую роскошь можно наблюдать бесконечно. Наблюдать и медитировать…

 Кто-то трогает меня за плечо, я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с голубоглазой блондинкой лет сорока. Она сидит за соседним столиком с группой турецких женщин. Мы, да еще две влюбленные парочки – вот и все пассажиры сегодняшнего круиза.

 - Бьютифул! – выдает блондинка. – Би май систер!

 Я смеюсь и не успеваю заметить, как оказываюсь в ее объятиях за соседним столом. Мне суют в руки еду и что-то тараторят без умолку. Пытаюсь объясниться жестами. Безуспешно. Отчаявшись понять, чего от меня хотят, в сердцах восклицаю:

 - Ну хоть кто-нибудь на этом корабле знает английский?

 - Я знаю! – поражает меня пожилая турчанка в очках лет шестидесяти, сидящая в самом углу стола. – Вы ей очень понравились. Марго говорит, вы похожи на ее сестру и она хочет дружить с вами!

 Пожилую турчанку зовут Гулан. У нее добрые карие глаза с блестящей хитринкой, уверенная осанка и безупречный английский. Она беспрестанно улыбается, глядя на меня, и охотно переводит турецкую речь, посвящая в суть дела. Семь женщин, собравшихся за этим столом – давние подруги и представители местной… богемы. Художницы и артистки, они собрались здесь по случаю приезда Гулан, которая вот уже более двадцати лет живет в США.

 - Я сбежала в Штаты от деспота-мужа и нашла там свободу и свое счастье. Это интересная история, я обязательно тебе ее расскажу сегодня. Но чуть позже. А пока Марго зовет нас всех загорать!

 Мы сбрасываем одежды и, оставшись в купальниках, забираемся на второй этаж. Подставив тела жгучему средиземноморскому солнцу, балдеем на мягких подушках. Изнемогая от сладкой неги, пытаюсь соскользнуть в полудрему, когда по катамарану проносится легкая, едва ощутимая дрожь – на капитанском мостике… включили музыку!

 Сладкая, словно фисташковая пахлава, томная и горячая, будто взмах ресниц черноокой красавицы, страстная и головокружительная, словно объятия любимого человека – старинная турецкая мелодия врывается в сердце вместе с дыханием. Всего несколько мгновений назад я была сонной и мягкой, сейчас мое тело дрожит и умоляет о танце.

 Случайно встречаюсь взглядом с Марго. Она не говорит по-английски, а я полный профан в турецком, однако сейчас слова не нужны. Моя названная сестра озорно подмигивает, щелкает пальцами и в следующую секунду извлекает из своей сумки красный платок, украшенный звонкими монетками. Опомниться не успеваю, как платок повязан вокруг моих бедер, а Марго тянет меня за руку в центр палубы, где уже танцуют остальные турчанки.

 - Мы все сумасшедшие! Сегодня мы веселимся и не думаем ни о чем! – кричит на английском Гулан, хлопая в ладоши. – Танцуй, не стесняйся! Отпусти все тревоги! Забудь о заботах! Ты свободна! Танцуй!

 Я закрываю глаза, отдаю упругому соленому ветру все комплексы, застарелую неуверенность, стеснение, и впускаю в себя музыку. Старинная мелодия пробегает по венам, обдает жаром виски, грудь, бедра, на мгновение замирает в пальчиках ног, а потом стремительно увлекает в водоворот танцующего сумасшествия.

 Я забываю о времени… Я забываю об окружающих… Есть только музыка, пульсирующая в моих бедрах, управляющая моим телом, изгибающая его, извивающая, заставляющая дрожать и замирать, слушать и говорить…

 - С ума сойти! Ты замечательно танцуешь! Где ты училась турецким танцам? - мелодия замолкает, и Гулан хватает меня в охапку. – Тебе надо продолжать заниматься. Из тебя выйдет замечательная танцовщица!

 - Кам! Кам! – вырывает меня из объятий Гулан блондинка Марго, тянет за руку и показывает вперед, за борт.

 Я перевожу дыхание и только сейчас замечаю, что мы уже не плывем. Наш мини-корабль бросил якорь в маленькой бухте, и пассажиры спешно спускаются на первый этаж, чтобы поплескаться в прозрачной воде.

 Марго воздевает ладони к небу и что-то возмущенно кричит на турецком.

 - Она говорит, - переводит Гулан, - они все – ленивые и боязливые глупцы, страшащиеся отведать вкус настоящего моря. Ее предки любили море всей душой и отдавались ему со всей страстью! Сейчас Марго покажет, как надо любить его – горячо, отчаянно и без оглядки!

 Марго хохочет, озорно подмигивает, перебирается через бортик и стремительной чайкой уходит в море. От восторга я теряю способность дышать… Ведь то, что я сейчас чувствую и наблюдаю – квинтэссенция моих грез и желаний!

 - Я люблю тебя, море! - кричу я бирюзовым волнам и прыгаю следом!

 Волны расступаются, принимают меня, обнимают… На несколько мгновений, растянувшихся в вечность, я превращаюсь в частичку этого грандиозной стихии. Вода кристально чиста. Я вижу дно – там живут диковинные растения и стайки серебристых рыбок. Я оглядываюсь вокруг – на меня смотря тысячи крохотных глаз – рыбки, змейки, крабы самых разных цветов и оттенков… Мне хочется крикнуть «Привет!» этой иной, магической, завораживающей реальности, но я вспоминаю, что не умею дышать под водой…

 Море тоже любит меня: понежив в объятиях, ласково выталкивает на поверхность – к небу и воздуху. Я делаю жадный вдох. Выдыхаю. Ныряю опять…

 Средиземное море – это наркотик. Им нельзя насытиться без акваланга. Устав от ныряния, переворачиваюсь на спину и несколько минут просто лежу на воде, наслаждаясь прозрачностью неба. Возвращаться на корабль не хочется, но с капитанского мостика, уже слышится голос Марго «Крейзи! Крейзи, кам бэк!»…

 - Я люблю эту землю. И эту воду. Я понимаю, отчего в древности за них сражались так неистово, не жалея ни тела, ни сердца, ни жизни – потому что очень страстно любили… Ты понимаешь меня, Гулан?

 - О, да… Очень хорошо понимаю. Именно поэтому и приезжаю сюда каждое лето. Хотя, могла бы с тем же успехом отдыхать в Калифорнии.

 Мы сидим с Гулан рядышком на верхней палубе, смотрим вслед удаляющимся островам и болтаем.

 - Никогда не терпи ничего от мужчины, - голос моей собеседницы вдруг становится очень серьезным. – Ты очень красива внешне, но еще больше – внутренне. Ты достойна самого лучшего! Запомни мои слова, девочка, ведь я знаю, о чем говорю…

 Я киваю, мы какое-то время молчим, словно боясь нарушить тонкую, но прочную связь, возникшую между нами… Потом Гулан продолжает.

 - Первый раз я вышла замуж совсем молоденькой. В Турции большинство женщин выходят замуж рано. И большинство терпят. Какое-то время я тоже терпела – ревность без повода, привычку властвовать, ущемление и без того маленьких прав… А потом надоело. Я развелась и отправилась в Америку строить новую жизнь.

 - И что построили?

 - Много чего. Двадцать с лишним лет стажа авиадиспетчером, хорошую пенсию, собственный дом, новое замужество, двоих замечательных сыновей. Я была очень счастлива в новом браке. Он был американец и относился ко мне со всем уважением, не ущемляя интересов ни в чем. А сейчас он уже далеко, дальше, чем это небо…

 Закатное солнце касается розовато-золотистым лучом щек Гулан, скрадывая морщинки, возвращая коже румянец далекой юности.

 - Иногда я подумываю, - дрогнувший голос турчанки вновь обрел твердость, - а не выйти ли мне еще раз замуж?! Так вот, если я все же решусь, то это будет только американец!

 Гулан замолкает. Мы с грустью смотрим на приближающийся берег Бодрума… Наш сказочный круиз подходит к концу.

 - Приезжай ко мне в гости в Сан-Франциско… - неожиданно горячо сжимает мою руку Гулан. – Я познакомлю тебя с Америкой. Ты почувствуешь вкус свободы!...

 Мы улыбаемся и обнимаемся – у нас разные культуры, разное воспитание, огромная разница в возрасте и жизненном опыте и абсолютно одинаковая жажда настоящего женского счастья…

 …Я тоскую по тебе, Бодрум…

 Как же я тоскую по тебе, славный, светлый, красивый кусочек земли, где люди просто живут и даже не догадываются о том, что они счастливы. Счастливы по умолчанию – ведь у них нет терриконов, нет наполненных болью и страданием шахт, нет дикой гонки за кусок хлеба и нет мужчин, растерявших мужественность. Славное место, где люди из разных уголков мира могут не думать ни о чем и позволить себе быть самими собой. Или кем-то другим. Главное, они могут быть счастливы. Без оглядки на соседей, друзей и свое прошлое. А это так важно…

 …Я люблю тебя, Бодрум…

…Я думаю о тебе, Бодрум…

…Я хочу снова оказаться в твоих объятиях!

 Ксения Малышева

Leave a Reply